Башня. Новый Ковчег 5 - Евгения Букреева

упырёныше (хотя он его и никогда не видел, но Алинка живописала этого юного любителя живой природы слишком реалистично) и вернулся к более приятному — к самой Алине и сегодняшней ночи, прекрасной во всех отношениях. Помимо радости от свидания и безумного секса, Алинкин визит обогатил Славу ещё и ценной информацией, которая требовала осмысления.

— Они явно что-то затевают, — с порога сообщила вчера Алинка, со смехом уворачиваясь от его поцелуев. — Но что именно, я не знаю. Маркова готовит какие-то списки. Насколько я поняла, они отбирают людей по дате рождения. Слав, да погоди ты! Дай расскажу!

— Успеешь рассказать, вся ночь впереди, — не унимался Слава, подталкивая её в спальню.

— Вот именно — вся ночь впереди! Ну, Слава, послушай, у них сегодня сорвалось совещание. Я не знаю, что там пошло не так, но Маркова вернулась через полчаса и сквозь зубы бросила, что его перенесли на завтра. Там явно что-то случилось.

Слава прекрасно понимал, что там случилось. Он, можно сказать, сам и был виновником того, что совещание сорвалось. Вероятно, Верховному сообщили о пропаже дочери Савельева, и тот сразу же понёсся выяснять, что произошло. Об этом Слава не без гордости рассказал Алине. А также о том, что теперь они точно знают, что Мельников на их стороне, и Алинке с этого дня предстоит поддерживать связь и с министром здравоохранения. Ну а закончился их обмен информацией тем, что он всё-таки затащил Алинку в спальню, потому что терпеть уже больше не было сил. Впрочем, она не сильно и сопротивлялась…

— Сюда, — проговорила главврач, остановившись у одной из дверей.

Коридор, в который они свернули, заканчивался тупиком и находился, как Слава понял, где-то на задворках больницы. На двери красовалась надпись «Смотровая № 3», а рядом с дверью, прислонившись к стене, которой судя по облупившейся и местами вздувшейся краске давным-давно требовался ремонт, на узкой банкетке сидел лопоухий парень и явно скучал. При их появлении парень слегка вскинулся, часто заморгал маленькими глазками, но Ладыгина, не обращая на лопоухого никакого внимания, подошла к двери и тихо стукнула три раза.

Дверь тут же распахнулась, врач отступила, пропуская Славу, но сама в комнату заходить не стала, осталась в коридоре.

— Опаздываешь, — буркнул полковник Долинин. Это он открыл дверь и теперь, пропустив Славу, запер её на ключ изнутри.

— Всего на пару минут, — сверкнул улыбкой Слава, полковник был пунктуален и немного зануден, но Слава уже привык к этому. — Здравствуйте, Владимир Иванович.

«Смотровая № 3» оказалась небольшой унылой комнаткой, с серых стен на Славу глядели бодрые плакаты, иллюстрирующие необходимость дезинфицировать медицинские инструменты и надевать маски, чтобы не разносить вирусы и микробы, справа стоял узкий стол с двумя стульями, а у стены напротив примостилась стандартная больничная кушетка, застеленная зелёной клеенкой.

Мельников — он сидел за столом — при виде Славы поднялся и, здороваясь, протянул руку.

— Садись, — полковник подтолкнул Славу к кушетке. — У Олега Станиславовича не так много времени.

— Да, — подтвердил Мельников. — Через час рабочая встреча с Марковой, поэтому давайте всё обговорим по-быстрому.

Вопросов у Славы накопилось немало. В первую очередь интересовал, конечно, разговор у Верховного, хотя и так было понятно, что раз они тут собрались, стало быть, всё прошло гладко. Мельников, уловив Славино нетерпение, улыбнулся.

— Я думаю, Ставицкий нам поверил, — сказал он. — Меня особо не подозревали, а Алексею Петровичу удалось сыграть свою роль просто безупречно. Правда, у меня создалось впечатление — полковнику я уже об этом говорил, — что Караев думает, что в военном секторе зреет заговор, так что будьте осторожны.

— А Иванов? — спросил Слава. — Вам уже удалось с ним связаться?

Мельников покачал головой.

— Ещё не успел. Планирую навестить его попозже. Вчера весь вечер и сегодня утром я давал показания Караеву и Ставицкому по поводу вчерашнего происшествия. А потом состоялось совещание. Я, собственно говоря, как раз оттуда.

— С Ивановым надо обязательно связаться, — заговорил Долинин. — И чем быстрее, тем лучше. Для начала заручитесь его принципиальным согласием, я думаю, это не составит для вас труда, раз уж он вам обязан жизнью сына. А детали мы обговорим позднее. Всю информацию лучше передавать через Алину Темникову, секретаря Марковой. У нас с ней постоянная связь. И лучше лично — телефоны могут прослушиваться.

Мельников кивнул. Долинина он слушал внимательно, но у Славы создалось впечатление, что он озабочен чем-то другим.

— И не затягивайте с визитом к Иванову, — закончил Долинин. — Если ваши догадки насчёт мыслей Караева верны, то не исключено, что выступать нам придётся раньше, чем мы планировали, и оружие нам потребуется в первую очередь.

— Я понимаю, Владимир Иванович, и сегодня во второй половине дня с Ивановым я встречусь. А что касается ваших слов о том, что придётся выступить раньше, то скорее всего так и выйдет, потому что, боюсь, выбора у нас нет.

— Это тот проект, о котором вы вчера говорили? — Долинин внимательно посмотрел на Олега Станиславовича. — Что-то про здоровье нации? Снова вводят Закон?

— Не только. Там несколько программ. Одна чудовищнее другой. Кое-какие работы, которые касаются напрямую моего сектора, мне удалось оттянуть, ненадолго, но хоть как-то. То, что я могу притормозить, я приторможу, будьте уверены, и уже притормозил. Например, получилось отложить на пару дней начало принудительной кастрации и оплодотворения девушек, хотя у Некрасова уже всё готово. Они даже девушек отобрали и поместили их в одной из больниц.

— Девушек? — вскинулся Слава.

Не далее, как вчера Вася Мухин рассказывал эту дурацкую историю про сестру своего бармена, Тёмы. Слава от Васькиных слов отмахнулся, списав всё на слухи, которые в последнее время плодились и множились в Башне — люди, охваченные паникой и неизвестностью перед будущим, упражнялись в фантазиях, одна нелепее другой. Но правда оказалась куда как страшнее вымысла.

— Да, им будут насильственно или обманом, тут пока не определились, помещать оплодотворённые яйцеклетки.

— Чьи яйцеклетки? — тупо переспросил Слава.

— Их собственные, взятые заранее, но уже оплодотворенные, — терпеливо пояснил Мельников.

— Кем оплодотворённые? — всё это никак не укладывалось у Славы в голове.

— Донорским материалом. Доноров тоже тщательно отобрали заранее и даже уже приготовили нужное количество материала.

— Это как искусственное осеменение