Фрейлина Немедленного Реагирования

— Не поняла, — ошарашилась я и руками завозила по сторонам вдвое активнее.

На этот раз стена нашлась — но не сбоку, а в изголовье кровати. Да и сама кровать была непривычной, как на ощупь, так и по размеру. Раза эдак в два-три больше моей.

Попытка вспомнить, где же я нахожусь, успехом не увенчалась. Последнее воспоминание вчерашнего дня было о том, как я кралась по коридорам за вином для Горгулия, а дальше провал.

— Свет! — постучала кулаком по стенке, выдавая приказ светлячкам зажечься.

Мурзу внезапное озарение комнаты не понравилось, кот явно хотел спать и попытался зарыться мордой под теплое одеяло. А мне захотелось выматериться. Я огляделась по сторонам и комнату узнала. Глебовская. Вот и что я тут делаю?

Ответ «сплю» меня не устроил. Какого фига я тут сплю, да еще и раздетая. На полу нашлись явно мои носки, причем сырые на ощупь, и платье, с ужасно грязным подолом в темно-малиновых пятнах. Это ж где меня, свинью, носило вчера?

— Му-у-у-урз! — выволакивая рыжего из-под одеяла, я потребовала ответов у возможного свидетеля произошедшего. — Что вчера было?

Котяра горестно мурлыкнул и попытался ретироваться уже под кровать.

— Не так быстро, мохнатый! — приказала я, подтягивая за лапы рыжую тушку к себе. — Давай, намекни же мне, куда я опять вляпалась?

Лорд Оттон фон Штраус сдался и когтем указал куда-то в сторону. Повернув голову, я уткнулась взглядом в прикроватную тумбочку, где стоял стакан с водой и лежала короткая записка.

«Легкая потеря памяти — побочное действие от снотворного. Просто вчера кто-то не хотел добровольно ложиться спать. В стакане антипохмельное. Выпей, и все пройдет.

Глеб»

М-да...

Захотелось пропеть пару строчек из песенки: «все пройдет — и печаль, и радость...», только бы память вернулась ко мне. Кислющую воду из стакана выпила залпом.

— Он что, туда лимон выжал? — пожаловалась я Мурзу, который только лениво глаз приоткрыл.

Кот собирался спать, и излияния моей души его волновали мало.

Долго ждать действия зелья не пришлось. Головная боль проходила мягко, плавно угасая с каждой минутой, а вот память вернулась рывком, сотней нахлынувших, как лавина, картинок.

Вот я стою перед дверьми чердака. Вот Эльвира захватывает мое тело. Вот она же разбивает бутылки с вином. Вот Глеб меня целует и тащит в спальню.

Ой, стыдоба-то какая!

Вот меня пытаются уложить спать, но я же пьяная и упрямая. А вот предательская шоколадка, после которой меня вырубает!

Все встало на свои места. Я вчера напилась, как малолетка, и пошла бедокурить. Но то ли я везучая, то ли судьба ко мне милосердна — приключений на пятую точку не нашла, более того, отделалась, можно сказать, легким испугом. Попалась Глебу, который умудрился меня обезвредить и уложить спать.

«Эй, Шиза! — из глубины сознания пришлось позвать Эльвиру. — Чего молчишь? Стыдно тебе?»

Проигнорила. Обиделась на вчерашнее, истеричка пьяная, теперь небось раны зализывает.

Зато одно я для себя точно решила — с алкоголем теперь однозначно не дружу. Если у меня так от вина катушки сорвало, страшно подумать, что было бы, попадись напиток покрепче.

Тяжело вздохнув, начала придумывать, как поступить дальше.

Собраться и свалить тайком из Глебовской комнаты или дождаться магистра?

В итоге решила, что дождусь. За вчерашнее надо и извинения попросить, и спасибо сказать.

Чтобы не мучить себя бездельем, начала расхаживать по комнате. Первые минут тридцать честно нарезала круги по пушистому ковру, заглянула в ванную комнату, убедилась, что с прошлого раза ничего там не изменилось, застирала свои многострадальные носки от вина и даже подол платья попыталась очистить, но где там. Пятна въелись капитально и, видимо, навечно.

— Два платья за сутки, — развешивая вещи по нашедшейся бельевой веревке, бубнила я. — Такими темпами Академия скоро не сможет обеспечить мои потребности в одежде. Придется искать богатого спонсора.

Закончив со стиркой, я вернулась в комнату. Мурз дрых на кровати, свернувшись клубком. Будить кота от скуки не стала, принялась вновь наворачивать круги. На этот раз терпение лопнуло быстрее. У Глеба даже книг интересных почитать не было. Зато на столе обнаружилась стопка чистой бумаги и карандашики.

— Сейчас буду играть в художника, — вдохновилась я новой идеей и, притянув к себе всю кипу, со рвением Леонардо да Винчи приступила к сотворению собственного шедевра.

Главной моделью был выбран кот, но через десять минут безуспешных стараний поняла — художник во мне умер еще в младенчестве. Мурз на бумаге был ужасен и напоминал мутировавшего после Чернобыля монстра.

— Что ж, шедевры за пять минут не создаются, — утешилась я и отложила свое творчество в сторонку. Вот только зацепила по пути рукой что-то: то ли рычажок, то ли кнопку какую на выступах стола.

Послышалось мерное жужжание шестеренок механизма, а затем после легкого щелчка столешница разъехалась на две равные части, обнажая передо мной секретное отделение.