Надежда Кархалёва - Альдана Последняя королева эпохи

Томас, со вздохом покачав головой и глянув на воительницу, вышел.

— Джесс, не надо, — упрекнула её Теона.

— А что? Попытка предательства, как-никак, — она приостановилась, но тут же снова прыснула, в изнеможении опускаясь на диван. — И Дарья в качестве помощника будет смотреться просто идеально, никто не находит?

— Тебя уже Кларисса недолюбливает, — сказала ей Теона тихо на ухо. — Зачем тебе неприязнь второго человека?

— Мне это никогда не мешало! — заявила Джессика, приподняв растрёпанную голову, тут же снова её уронила.

Только тут Дашка с Теоной сообразили, что она пьяна.

— Алекс, отведи её в спальню, — велел Бруно.

Дашка вызвалась помочь Саше.

— Она минут за десять до вас вернулась, — разъяснил парень в коридоре.

Когда они добрались до комнаты и он остался с Джессикой, что-то бормотавшей в полубессознательном состоянии, Дашка заглянула к Клавьеру. Ни говорить ничего, ни пристально глядеть друг на друга они не стали…

Глава 25 Смерть в помощь

— Молодцы, — похвалил Скентия, когда в его кабинет вошли Томас и Дашка. — Не подвели меня. Всё без затруднений прошло?

— Да, так, как я и предполагал, — кивнул Томас, которому такое равнодушие старейшины было непонятно: так переживавший вчера за молодую колдунью Скентия сейчас не показывал никакой радости при виде живой и здоровой Дашки.

— Садитесь, — предложил элементалист, но, несмотря на безмятежный тон, это, скорее всего, был приказ. — И сними ты эту ленту с шеи, она сюда не подходит!

Дашка (это к ней он обратился) только лишь поправила её. Синяя лента с оранжевыми одеждами не смотрелась, но колдунье было всё равно.

— Как хочешь, — хмыкнул Скентия. — У меня к вам другой вопрос. Что делать с хранителями? От них ничего не скроешь, а держать от них в тайне нам надо будет многое.

— Вопрос только к нам? — поинтересовалась Дашка.

— Нет, я предпочитаю важные дела обсуждать не на собраниях и советах, а лично с теми, от кого ожидаю умных мыслей. Вчера на Совете такое творилось…

— Я видела, — усмехнулась она.

— Где? Как? — изумился Томас, старейшина просто сделал удивлённое лицо.

— В Аркене. Оттуда всё, что хочешь, можно увидеть. Я наблюдала тот момент, когда двое, молодой парень и человек непонятного возраста, я не помню их имён, пытались оскорбить колдуна по имени Огеста.

— Значит, ты меня понимаешь, — улыбнулся ей Скентия. — Равелиан и Элабер — главный кошмар Совета, но приходится их терпеть. Элабер, как это ни прискорбно, гений, как и я, мы с ним вместе заканчивали Университет Тёмных Магических Наук. В семнадцать лет, то есть в том возрасте, когда в это учебное заведение только вступительные экзамены сдают. Я мастер стихий, элементалист, а он владеет стихийной магией, всеми четырьмя её типами. Равелиан — шаман, единственный специалист в этой области в нашем городе. Понабрали в Совет прескверных характеров, а я с ними мучайся, — вздохнул он картинно.

— Кто-нибудь из них идею уже подал?

— Если бы! Только Огеста высказал мнение, что хранителям и демонам можно как-нибудь стирать память.

— По-моему, это вариант…

— Если накладывать на кого-то чары забвения постоянно, это будет заметно — человек ни имени своего не будет помнить, ни возраста, знакомых узнавать перестанет. Будет наталкивать на мысли, что мы что-то скрываем от Её Величества, — съехидничал Скентия.

— У меня есть предложение, только оно вам не понравится, — Томас, в очередной раз ушедший в себя (этой привычкой с каждым днём он всё больше и больше напоминал Николаса и покойного Вирона), вдруг вынырнул из забытья.

— Раз ты не побоялся дать понять, что оно у тебя есть — предложение не такое уж и бредовое. Говори, — велел старейшина.

— Если мой опыт с чужой душой оказался удачным, то можно попробовать его повторить, — медленно, чтобы не запинаться и не демонстрировать волнение, Томас заговорил, то косясь или на Скентию, или на Дашку, то глядя в пол. — Некоторым людям мы сообщаем то, что надо передать другим, убиваем их, и их души вселяются в тех, кто должен это получить. Люди узнают всё, и души мы возвращаем на место. Это для шамана работа. Или можно использовать призраков, с ними должно быть проще — эти души не надо снова соединять с телами. Вот, это всё.

— Потрясающе! — воскликнул Скентия, подскочив на стуле.

— Разве? — обалдел Томас.

— Конечно! — красавец вылетел из-за стола, стал носиться по комнате. — Вы ведь можете взять на себя призраков? Поедете в некрополис, оттуда будете сласть отчёты. А насчёт переселения душ придётся побеспокоить Равелиана. Он, конечно, не захочет, но всё и не должно быть легко.

— Ещё труднее будет уговаривать народ отдавать свои души, — заметила Дашка. — Причём делать это надо тоже незаметно. Не выйдешь же на площадь и не объявишь. Членов Совета тоже вряд ли убедишь, да и нужны они вам.

— Не слишком-то, — Скентия пренебрежительно, если не брезгливо, поморщился.

— А если начать с призраков? — осенило Томаса. — Пусть они, вселяясь в людей, велят им являться, допустим, в Управление города, там оставляют их, а пришедшим пусть объясняют, в чём дело и что от них требуется.

— Да, стоит над этим задуматься, — согласился Скентия. — Только Управление не подходит. Его заняли посланные Эвиланой хранители закона. Отправлять людей во дворец старейшин тоже небезопасно. Всё, на этом сегодня хватит, — вдруг решил он. — Томас, поднимайся в лабораторию.

— А я свободна? — спросила Дашка.

— Я бы ещё на тебя посмотрел и тебя послушал, но, боюсь, ты не захочешь сидеть здесь как украшение, — произнёс красавец.

— Спасибо, — усмехнулась Дашка. — Значит, я вас оставлю.

Через четыре дня Томас уехал в Лебру, некрополис. Николас пропадал во дворце старейшин, Кларисса — тоже, она заменила Томаса. Число городов, старейшины которых подписали Кодекс Альданы, как это не печально, росло.

Теона с Джессикой чувствовали себя отвратительно: очевидно, демонессам Артее и Арджее приходилось принимать участие в сражениях. Это и радовало — значит, не всё Эвилане легко даётся, но на сестёр Винсент было невыносимо смотреть. Кларисса из лаборатории носила им эликсиры литрами, но облегчить страдания удавалось ненадолго. Где сейчас Эвилана и её слуги, никто не знал, старейшинам она ничего никаким образом не сообщала.

Через неделю в дверь дома Ильды Дэйс постучалась не знакомая никому из компании девушка.

— Мне надо видеть Алекса Винсента, — сказала она, когда её впустили.

— Это я, — произнёс парень.