Юрий Ижевчанин - Первая колония

На третий день князья тщетно пытались возразить против решений, которые выработали два царя, и добились некоторых уступок в словах, но не в сути.

Кутиосса пыталась было нырнуть в постель к царю Агаша, но тот был под очарованием Астарссы, и пришлось удовольствоваться вторым князем. Ее сестра, видимо, решив не отставать. тоже юркнула в постель к княжичу. Словом, поведение лангиштских княжен становилось скандальным. А разводиться было политически неверно: ведь брак был династическим.

А на четвертый день был подписан союзный договор.

В итоге в союзе оказалось два равноправных хозяина. Оборонять друг друга должны были все члены союза, а вот наступательная война считалась делом всего союза, лишь если это утверждали два царя. Более того, правило о посредничестве царей практически лишало князей права объявлять войну без согласия обоих царей, и, во всяком случае, против воли хотя бы одного из них. А вот каждый из царей имел на это право. Названные братья заявили, что они друг другу полностью доверяют и не желают стеснять быстроты решений друг друга.

Скрипя зубами, князья подписали союз и принесли клятву верности.

В тот же день примчался вестовой корабль с лиговайского берега. Дозорные сообщили о том, что наступают тораканы, к которым подключились еще добровольцы из других кочевых племен. И одновременно пришли сведения о том, что с грехом пополам собранные ссарацастрские войска тоже двинулись на Лиговайю, не желая терять благоприятного момента. Ашинатогл и оба князя закричали от радости, желая как следует повоевать вместе с новыми союзниками. Атар твердо заявил, что, поскольку нападение идет на него, командовать должен он. После чего выдал заранее обдуманный план боевых действий. Старки отобьются от тораканов сами, а вот высадиться в тылу у ссарацастрцев и как следует их пощипать — прекрасная цель для союзников. И агашский флот совместно со старкским начал сборы в поход к берегам Ссарацастра. Сам Атар срочно отправился отражать нападение тораканов. У союзников было прекрасное настроение: они не сомневались в легкой победе, а о потерях не задумывались. Царь Атар, напротив, напряженно размышлял о том, как разгромить степняков с наибольшим ущербом для них и с наименьшими потерями для себя. В успехе он теперь тоже не сомневался, но ведь победа бывает разная.

Ашинатогл на следующий день демонстративно разрешил принцу, который на его глазах раздал приказания войскам, а затем сообщил эти приказания царю (ох и тяжелое было это упражнение в агашском) больше не падать перед ним ниц, если он сам не повелит в знак недовольства. Принц получил первый опыт агашского правосудия: увидев пьяного сотника, пристающего к старкской женщине (они все собирались уехать, кроме нескольких, у которых в войске союзников появились серьезные любовники), он снес ему голову. Но царь вновь его отругал: здесь надо было велеть солдатам схватить его и выпороть как следует, а не грязнить свой меч. Сотник не та фигура, которую следовало удостоить почетной смерти.

А в Империи приблизительно в это же самое время Аргирисса вернулась в Колинстринну. Она по печальному лицу Эссы сразу поняла, что с Мастером все не в порядке. И действительно, на ласки жены он отвечал чисто механически. Тогда она попросила Ангтун его разогреть. Ангтун изо всей силы стремилась растопить лед в душе Тора, но смогла лишь чуть-чуть сгладить острые углы у этого кристалла. Теперь хоть не каждая мысль доставляла Тору мучения, он вновь начал заниматься делами мастерской и своих поисков, но без прежнего энтузиазма и огня. Эсса чувствовала, что, если так пойдет, то начнет валиться все кругом: слишком много завязано во всем владении на личность Владетеля. И зачинать детей ни она, ни Ангтун сейчас не хотели: боялись. что от холодного семени ребенок выйдет недостойный рода Тора.

Эсса печально запела:

Я горлицей вьюсь над оконцем твоим

И сердце мое изболелось.

Ты стал равнодушным, холодным, немым.

Душа в лед прочнейший оделась.

(Несущая Мир)

Аргирисса предложила Эссе попытаться растопить душу Тора тайными средствами гетер. Эсса не ожидала, что она не испытает никакой ревности, а лишь желание, чтобы это быстрее случилось:

— Милая, конечно, обними его крепко-крепко! Растопи его душу, верни его нам всем! А потом мы свадьбу справим, если ты захочешь.

— Неправильно ты меня поняла, Эсса. Этот обряд как раз запрещает мне сливаться с тем, кого я затем с радостью обниму всем телом и всей душой. Но мы уединимся на сутки.

— Что будет нужно?

— Хорошо проветриваемая, сухая, тихая, не теплая и не холодная комната. Вина и кушанья, я дам тебе список. Снадобья, главные и тайные, я привезла с собою. А все другие, сестра по роду, еще тебе будут стоить денег. Они в том же списке. Постель должна быть одна, очень широкая и совершенно чистая. Из остальной мебели нужно лишь столик для кушаний, жаровня для подогревания напитков и еды, три курильницы для благовоний, конечно, хорошо закрытая ночная ваза, много чистой воды, чистые полотенца и простыни и корыта для грязной. Мышей, крыс, клопов и тараканов нужно заранее вывести, если они, конечно, водились там. Когда все подготовишь, скажи мне. Подготовь или за три дня, или уж за дюжину: по моим расчетам, дней через пять у меня начнутся месячные, а нечистой мне нельзя будет проводить ритуал и лечение души.

Через два дня Эсса, даже проявив все свои хозяйственные способности, сдалась и попросила дюжину: многое надо было закупить в Линье.

А затем Аргирисса и Тор вошли в комнату. Тор покорно, как робот, разделся и лег на постель. Аргирисса воскурила благовония, тоже разделась, и стала кружиться вокруг него, потихоньку напевая и по временам касаясь его разными частями тела, а еще чаще приближая их к телу мужчины и делая нечто типа бесконтактного массажа. Внешне все это выглядело как порхание соблазнительницы вокруг не поддающегося ей монаха, который должен пройти тяжелый искус. Но на самом деле это была тяжелейшая работа, и через три часа Аргирисса обмылпсь, обтерлась, немного поела и попила, сменила благовония и без сил легла рядом с Тором, чтобы часок передохнуть. Инстинктивно она прижалась к нему просто как к родному. А он вдруг обнял ее и участливо спросил:

— Очень трудно тебе со мной?

Аргирисса обрадовалась: в голосе опять появилось тепло.

— Очень. Но это нужно и тебе, и мне, и многим другим людям.

— Ты сейчас как полководец в сражении. Схватка кончилась, и можно немножко передохнуть перед следующей. Подремли, а я буду тебя охранять.

Аргирисса действительно уснула, а Тор неожиданно для себя стал напевать ей детскую колыбельную, и впервые за два с половиной месяца улыбнулся, смеясь сам над собой.