Дэвид Коу - Охотник на воров

Сначала он направился домой к Берсону, где его проводили в кабинет торговца. Берсон пришел несколько минут спустя, хмуро глядя на одежду Итана и его синяки.

— Боюсь, это расследование не пошло Вам на пользу, мистер Кэйлли, — сказал мужчина, показывая, что Итан может присесть.

— Нет, сэр, не пошло. Поэтому я рад, что оно завершено.

Берсон было повернулся, чтобы прикрыть дверь, но тут же обернулся к Итану так быстро, что чуть не потерял равновесие.

— Завершено, Вы говорите?

— Да, сэр. Я знаю, кто убил Вашу дочь. И я знаю, почему.

— Расскажите мне. Пожалуйста.

— Ее и нескольких других убил Питер Дарроу.

У Берсона отвисла челюсть.

— Дарроу? Человек, который работает на Отиса и Адамса?

— Да, сэр. Он был заклинателем и использовал убивающие заклинания, чтобы контролировать действия других. Я полагаю, он действовал от имени Короны или кого-то приближенного к ней.

Берсон нахмурился.

— Мне сложно в это поверить. Конечно, это именно то, что рассказал Вам негодяй Адамс.

— Вообще-то, сэр, это то, о чем мне рассказал Дарроу. Он использовал заклинание, стоившее Вашей дочери жизни, чтобы контролировать Эбенезера Макинтоша. Дарроу заставил того привести толпу к дому Хатчинсона.

— В этом нет никакого смысла, — сказал Берсон дрожащим голосом.

— Нет, сэр, полагаю, что нет. Но это — правда.

Итан подумал о том, чтобы рассказать торговцу, почему его дочь вышла той ночью на улицу, но потом передумал. Итан не мог с уверенностью сказать, что в ее смерти есть вина Дерна, но даже если бы он был в этом уверен, этот вопрос Берсон и Дерн должны решать между собой.

— Где сейчас Дарроу? — спросил спустя какое-то время Берсон, глядя в пол. Его щеки пылали.

— Он мертв, сэр.

— Мне следует в этом благодарить Вас?

— Частично, да. Я убил его после того, как его подстрелил Адамс.

Торговец моргнул, потом кивнул.

В его глазах стояли слезы, но он не сделал ни одной попытки спрятать их.

— Что ж, я благодарен Вам. Другой бы на Вашем месте вернул брошь, забрал деньги и покончил с этим. Лишь немногие, кого я знаю, рискнули бы столь многим ради другого. Я не забуду этого. Примите благодарность от меня и моей семьи.

— Я рад, что помог Вам, сэр.

Берсон встал.

— Полагаю, я что-то остался должен Вам.

— Вы дали мне тогда пять фунтов, сэр, так что, сколько бы Вы не заплатили, этого достаточно.

— Вы хороший человек, мистер Кэйлли. Не уверен, что Вы бы справились на отлично на причалах, но я восхищен Вашей честностью.

Он подошел к небольшому письменному столу в углу библиотеке и вытащил мешочек монет. Высыпав содержимое на стол, он бережно все пересчитал. С того места, где Итан стоял, он разглядел что-то около двадцати фунтов стерлингов; может, больше. Берсон высыпал монеты обратно в мешочек и передал его Итану.

— Это Вам. Вы заслужили каждый фунт.

— Это… очень великодушно с Вашей стороны, сэр.

— Ну, возможно, когда-нибудь в будущем, Вы согласитесь поработать на меня снова.

— Конечно, сэр. Почту за честь.

Берсон пожал руку Итана и улыбнулся, хотя, по-видимому, ему потребовалось на это много усилий. Его глаза все еще были покрасневшими.

— Я думаю, я хотел бы рассказать жене о том, что произошло. Прошу меня извинить, Уильям проводит Вас.

— Спасибо, сэр.

Торговец оставил его, а слуга пришел, чтобы проводить Итана до двери. Уиллиям был немногословен на этот раз, но, когда Итан уходил, он спросил:

— Я был прав на счет мистера Дерна?

Итан мысленно вернулся к тому разговору, когда они впервые встретились. Уильям сказал, что Дерн небрежен, что он человек, который доведен Дженнифер до беды.

— Да, Вы были правы, — сказал он. — Я не сказал об этом мистеру Берсону, потому что Дерн не хотел навредить ей. Но, если бы не он, она была бы жива.

Уильям степенно кивнул.

— Я тоже этого опасался. Всего хорошего, мистер Кэйлли. Пусть Господь хранит Вас.

— И Вас, Уильям.

Итан вышел на дорогу и повернул в сторону дома.

Глава 24

Когда Итан приблизился к бондарне Генри, он краем глаза заметил какое-то движение и замер. У обочины дороги лежала Шелли. Как только она заприметила Итана, подняла голову. Итан сглотнул и сделал осторожный шаг к ней, вспомнив свой сон двумя ночами ранее.

Псина поднялась на лапы и потрусила к нему, виляя хвостом и, разинув пасть, довольно скалясь, вывалила на бок язык. Итан опустился на колени, чтобы поприветствовать её, а она лизнула ему руку, прежде чем позволила почесать себя за ухом.

— Шелли, — прошептал он. — Прости меня. Мне так жаль. Если бы только был другой путь…

Он покачал головой, в горле встал комок. Разве это не сумасшествие извиняться перед собакой?

Она подошла ближе и лизнула его в щеку, но, когда Итан остановился, почесывая ее, она ударила его лапой, чтобы он продолжил.

— Мне тоже его не хватает, — сказал он, его голос был по-прежнему приглушен.

Спустя несколько секунд, он всё же поднялся и пошел в бочарню. Генри сидел на своем обычном месте на низкой табуретке и потягивал воду из чашки.

— Отдыхаешь? — спросил Итан, закрывая за собой дверь.

Старик глянул в сторону Итана.

— Здравствуй, Итан. Ага, тяжелый выдался денек.

Итан прошел через лавку и сел на готовую бочку.

— Ты сам-то как? В порядке?

Бочар пожал плечами, рот его открылся, обнажая пустоту вместо передних зубов.

— Есть немного, по правде сказать. Питч издох.

Что он мог сказать? Рассказать всё, что знал? Что он был колдуном и что пес ему мёртвым был нужен больше, чем живым? Поэтому он сказал только то, что мог, и смысл этого был в том, что Генри не мог знать.

— Мне очень жаль, Генри. Я знаю, как он много значил для тебя.

— Ага, так и есть, — сказал Генри, голос его прозвучал тоскливо. — Что он, что Шелли. Странно всё это как-то, в толк не возьму, почему это случилось. Я нашел его утром перед дверью. Не похоже, чтобы он страдал перед смертью; мне кажется, что он и не болел. На нем ничего такого не было, ну там ссадин или переломов. Он просто умер, словно от старости. — Он помотал головой. — Но он же вовсе не был стар. По крайней мере, мне кажется, что не был.

В этот самый момент, ему больше всего на свете захотелось рассказать Генри, что же он сделал. Но он боялся. Он сталкивался с Сефирой и её головорезами, он боролся с чародеем Дарроу. Но ему не хватало смелости сказать своему другу, что он сделал, чтобы спасти свою собственную жизнь.

— Мне очень жаль, — вновь сказал он, ощущая, как неуместно прозвучали эти слова. Он подался вперед и сжал Генри плечо, прежде чем подняться и пойти обратно к двери.