Роберт Скотт - Ореховый посох

— Ну, все ясно, — вмешался Гарек. — Значит, надо постараться это сделать.

Но Саллакс охладил его энтузиазм:

— Между прочим, для этого нам нужно прежде всего добраться живыми до Малакасии, а затем еще проникнуть в логово Малагона, то есть Нерака, которое надежнейшим образом охраняется, отыскать портал и выкрасть его. Затем портал нужно побыстрее открыть и продержать открытым достаточно долго, чтобы они не только прошли в него, но Гилмор еще и успел вернуться назад с этим каменным ключом. И только после этого портал можно будет закрыть раз и навсегда. Простите, друзья мои, но я не слишком уверен, что мы сумеем воплотить в жизнь все эти намерения. — И Саллакс, в упор глядя на Гилмора, спросил: — Ты можешь, например, объяснить мне, как, по-твоему, нам удастся выжить после нападения на логово Нерака?

Гарек не сводил глаз со своего престарелого друга: уже во второй раз с тех пор, как они покинули Эстрад, Гилмор, обычно такой спокойный и жизнелюбивый, выглядел странно одряхлевшим и безумно усталым. Однако Саллаксу он отвечал по-прежнему уверенно и спокойно, не отводя глаз:

— Я действительно не уверен, что мы сумеем остаться после этого в живых. Но я бы не стал даже предлагать вам подобный план действий, если бы это не имело столь важного, жизненно важного, значения для всего нашего мира... для обоих наших миров. — И Гилмор, удивив всех, вдруг прибавил: — К тому же, если счастье нам улыбнется, мы войдем во дворец Велстар не одни.

— Вот как? — удивился Гарек. — И кто же еще пойдет с нами?

— Канту, — кратко ответил Гилмор.

Вся честная компания озадаченно уставилась на него, это имя было никому из них не известно.

— Канту — это еще один, последний, из сенаторов Лариона. Из тех, что тогда выжили, — пояснил Гилмор. — Он сейчас в Праге.

— Значит, всего лишь вы двое выжили после той страшной ночи во дворце Сандклиф? — спросил потрясенный Мика. — Как же вам-то это удалось?

— Ну, Канту выжил, потому что оказался очень далеко оттуда, на другом краю Элдарна. А то, как удалось спастись мне, история особая.

Воцарилась такая тишина, что было слышно лишь журчание ручейка, протекавшего рядом с их лагерем. Ручеек этот, спустившись с гор, пробирался теперь сквозь лес и знать ничего не знал, да и не желал знать о тех сложных проблемах, что стояли перед их маленьким отрядом.

Стивен был ошеломлен. Сама мысль о том, что ключ к спасению мира от неизбежной гибели лежит в той шкатулке из розового дерева, что осталась у него на письменном столе, сводила его с ума. Его страшно тревожило то, что Хауард или Мирна могут оказаться там, и тогда случится непоправимое. Но ему очень хотелось надеяться, что этого не произойдет и магический гобелен так и останется у них в гостиной на полу. А это будет означать, что они с Марком и Гилмор сумеют туда вернуться, а потом отдать Гилмору ключ Лессека и сразу же отправить его обратно, в Элдарн.

Но что, если портал все же окажется закрытым? Ведь тогда их может забросить куда угодно — на середину Тихого океана или в Гималаи, на вершину Джомолунгмы. И потребуется немало дней или даже месяцев, чтобы оттуда добраться до Колорадо, а их друзьям в течение всего этого времени придется держать открытым тот портал, что находится в Элдарне. И тогда их единственная надежда на спасение — это не просто выкрасть портал из дворца Велстар, но и отыскать достаточно безопасное убежище, где этот портал можно было бы открыть, а потом ждать, пока Гилмор не вернется назад с ключом Лессека.

И Стивена охватило непреодолимое желание немедленно собрать вещи и двинуться в путь. Ждать здесь, гадая о последствиях, становилось почти невыносимо. Он чувствовал, что подобного стресса долго ему не вынести, и нервно огляделся. И тут же рука Бринн ласково погладила его по спине и по плечу, пытаясь успокоить. Благодарно посмотрев на нее, Стивен вдруг понял, почему Марку эта молодая женщина сразу показалась такой привлекательной. Ее бледная кожа словно светилась в теплом свете костра, и она была сейчас такой красивой и такой естественной, что Стивен, восхищаясь этой прелестной девушкой, тут же в очередной раз вспомнил о Ханне. Где она? Звонила ли ему? Или, может, даже приезжала, желая его отыскать? Он вспомнил, что телефон действительно несколько раз звонил, пока он боролся с собой, решая, последовать ему за Марком или нет. Да, конечно, это наверняка звонила Ханна! И теперь Стивен проклинал себя за то, что не взял трубку.

Откровения Гилмора, его искреннее желание раскрыть перед своими молодыми друзьями все карты вызвали у Мики, самого молодого из них и самого доверчивого, желание узнать побольше о прошлом Гилмора, и он принялся уговаривать старика продолжить свой рассказ.

— Расскажи нам о той ночи, а? — сгорая от любопытства, просил он. — Как тебе удалось выжить, когда погибли столь многие?

— Ох, Мика, я и сам точно не знаю, как мне удалось выжить во время той резни в Сандклифе! Разве что слепое счастье помогло — вряд ли какая-то еще сила Северных лесов пожелала протянуть мне руку помощи. Хотя, должен признаться, очень много раз за минувшие девятьсот восемьдесят двоелуний я страшно жалел, что меня не было среди тех, что погибли, защищая плоды трудов Лессека. Я так и не понял — ни тогда, ни впоследствии, — почему столь многим пришлось отдать жизнь в этом неравном бою, а мне было позволено вырваться на свободу и спастись. Когда я наконец встречусь с Нераком лицом к лицу — а это непременно когда-нибудь произойдет! — я, наверное, в первую очередь задам ему именно этот вопрос.

Гилмор встал, расправил усталую спину, потянулся и снова присел к костру.

— Значит, по-твоему, это он позволил тебе спастись? — спросил Версен.

— Я в этом не сомневаюсь, — ответил Гилмор. — Он запросто мог убить меня. Ему нужно было всего лишь обрушить один лестничный проем, ведущий в хранилище старинных манускриптов, и я оказался бы полностью в его власти. Однако он этого так и не сделал. — Гилмор отломил кусок толстой ветки и бросил в костер. — И теперь я могу только предполагать, что он отпустил меня потому, что, возможно, рассчитывал впоследствии поиграть со мной в кошки-мышки, и мы действительно играем с ним в эту игру с тех пор, как я в ту ночь выпрыгнул из окна скриптория. Если тот слуга зла прочел мысли Нерака, когда поглощал его душу, то он знает, что Нерак, Канту и я были равны по знаниям и могуществу. Именно мы трое всегда верховодили среди прочих сенаторов острова Ларион. И этому слуге зла ничего не стоило узнать тогда, что Канту находится далеко, в Праге, а я — совсем рядом, под боком, в библиотеке Сандклифа. Скорее всего, по-моему, он отпустил меня, предвкушая некое развлечение — игру, охоту на нас. И разумеется, впоследствии рассчитывал захватить и наши души. Мы трое возглавляли три основных направления в работе Сената. Канту отвечал за развитие школьного образования и здравоохранения. Я — за научную работу и университеты. А Нерак руководил непрекращающимися исследованиями в области магических и медицинских наук. В течение многих двоелуний именно он был моим лучшим другом; я очень уважал его, великолепного ученого и мага. И все же до Лессека ему было далеко. Надо сказать, Нерак очень остро это переживал, считая этот свой «недостаток» куда более важным, чем все те достижения, сделанные во благо Элдарна, которых у него и его помощников было немало.