Валерий Иващенко - Вьюжинка

В общем, с виду всё как обычно. И только искушённый взгляд мог вычленить в положениях светил нечто особенное. Мог - но тут же в смущении опускался обратно, к делам земным и грешным. Ибо небеса нынче грозили и предупреждали. Стращали всеми мыслимыми и немыслимыми карами и муками…

– Вот уж, как в той сказке, - невесело признал Архимаг и со вздохом провёл последнюю линию. - Налево пойдёшь, быть тебе зарезану; направо голову потеряешь; а уж если прямо, так и вовсе стыдно вслух произнести.

Критически он оглядел свой чертёж, и плечи величайшего из волшебников обречённо поникли. Неправдиво бытующее среди невежд мнение, будто небеса показывают будущее. Неверно судить с важным видом, что возможно с помощью звёзд и неких хитроумных над ними вычислений предсказать события и даже их последствия. На самом деле, светила предупреждают. Показывают, что может произойти, если. Но сегодня небесные вестницы вещали такое…

Задрожала в ночи невесомая нить. Затрепетала растревоженная ею звезда. Откликнулась, оторвалась от своих вековечных видений и с изумлением устаилась вниз: ну чего вам, смертные? Волшебница отдёрнула руку, оставила в покое изломанной паутиной исчёркавший ночь чертёж, вздохнула. Над нею прямо в небе великий Архимаг сотворил гороскоп всего сущего. Тянулись линии, снующие и теснящиеся от усердия бестелесные сильфиды прилежно вымеряли углы и проекции. Разноцветными звёздочками мерцали узловые точки и события.

Величественно и страшно. Хоть так, хоть этак, но всё указывало если не на скорую гибель этого мира, то на его страшные потрясения точно - такие, после которых разве что крысы и тараканы выживут… Тави огорчённо вздохнула.

– Неужели мы обречены?

Архимаг удручённо покивал. С надеждой встрепенулся было, всмотрелся в отчаянно отбивавшегося от Лунных Волков бесстрашного Лоцмана - однако нет, слабеет его звезда. Слабеет и затемняется кровавым мерцанием Первого Орка.

– Не мир, но меч… Мы сделали всё, что могли - но даже этого оказалось мало, - горько произнёс волшебник. Он еле заметно покачнулся, но всё же выпрямился. - Что ж, когда-нибудь однажды бессмертные снова прольют дождь и посеют здесь семена новой жизни. Надеюсь - те, кто будут после нас, добьются большего.

– Никогда не любила ту дурацкую легенду о золотом дожде, - привередливой кошкой фыркнула волшебница. Она брезгливо отвернулась от созерцания величественно раскинувшегося в небесах грозного знамения и бережно, ласково заключила лицо Архимага в свои прохладные ладони. И вот так, глядя в его сияющие отблесками Силы глаза, беспомощно прошептала. - А как же наша любовь? Неужели всё напрасно, и малыш, чей огонёк уже разгорается под моим сердцем - неужели он так и не увидит света? Не увидит этих звёзд и не вознесёт к ним свой первый крик?

В глазах волшебника плескалась мука, когда он отвёл взгляд. И всё же, в них не было ни капли безумия, когда рука его осторожно сняла с пальчика Тави подаренное кольцо с изумрудом и поместила его прямиком на небеса.

– Нет, чуть правее… вот если бы именно здесь и сейчас в самом деле была опорная точка… и если бы солнце мёртвых смотрело с другой стороны, да ещё и другим цветом…

Волшебница дрожала как в лихорадке. Непонятный огонь охватил её всю, и это было куда сильнее, нежели даже в иные, самые страстные ночи.

– Друг мой, ты же величайший волшебник, сделай же что-нибудь! - из последних сил выдохнула Тави. Бессильно упавшая и опустевшая без перстня ладонь её мазнула по колокольцу, и странный звон гномьей бронзы всколыхнул своей нелепостью этот обречённый на забвение мир…

Как ни странно, снизу откликнулись. Проворный служка (между прочим, ученик этот потом вырос в великого и славного волшебника) через несколько мгновений принёс священнодействующим наверху кувшин подогретого вина. Боязливо покосился на чертёж, едва не раздиравший его ауру одними только отблесками своей Силы, смешно поддёрнул штаны и тут же умчался вниз.

И наверное, не зря таки уже сейчас прочили тому мальцу великое будущее - не догадываясь ни о чём, парнишка принёс не хмельной сок красной лозы, произрастающих на тёплых холмах полуденных берегов. Нет, он принёс тот драгоценный напиток, который эльфы делают из белого сорта винограда… и Тави, налив в низкую широкую чашу парящего на морозце вина, поразилась - Луна, отразившись в маленьком зеркале, не приобрела багрового сияния пролитой крови. Напротив, светило преобразилось в золотисто-серебряное и довольно миленькое зрелище.

– Быстрей, быстрей черти по-новой, милый! - Тави, странно волнуясь, вытянула на ладони чашу и позволила отражению попасть в глаза понурившегося волшебника. - Веди новую линию жизни - через зелёную звезду нашей любви и вот эту, настоящую Луну в эльфском вине, а не небесную лгунью!

Тот вздрогнул и пошевелился. В безумии обречённого и затравленного взгляда блеснула искорка понимания.

– Так вот какую истину в вине имел в виду древний пиит… - Архимаг медленно поднял ладонь, налитую такой силой, что сейчас могла одним неверным движением стереть весь Старнбад не только с лица земли, но и из самой истории, и коснулся своего творения.

Нить судеб ныла и трепетала в пальцах, когда те отцепили её и протянули по-новой. А белая и блистательная Звезда Мореходов просияла ярче, когда прямо от неё пролегла новая тропочка - через сиятельную и замершую в ошеломлении небесную танцовщицу Аль к одиноко и скромно мерцавшей зелёной звёздочке истинной любви. Золотая каёмочка бывшего перстня придавала последней особое очарование…

– Хм, а почему бы и не пофантазировать?

Волшебник издалека, откуда-то чуть не с края небес, вытащил как раз взошедшего Лесного Колдуна, тускло светившего своими слегка будто пыльными искрами, сделал противовесом в своих вычислениях. Коснулся пальцами поверхности в чаше, протёр одиноко и испуганно болтавшуюся там луну. И не обращая никакого внимания на возмущённо трепыхнувшуюся вверху Луну настоящую, провёл главный угол через эту пропитанную винными парами негодницу.

– Хм, а получается довольно миленько, как говорит одна язвительная особа, - с усмешкой заметил он, бросив мимолётный взгляд на замершую и едва дышавшую Тави.

А вот я тебе! Но потом, после… Волшебница с замиранием сердца следила, как преображался мир. Как менялось будущее. Звёзды хоть и неохотно, но откликались. Небесный Охотник разрядил свой неистово сияющий арбалет и даже согласился развлечься пока чем-нибудь другим. При этом он так заинтересованно поглядывал на новую изумрудно-золотистую звёздочку, что тут уже и двух мнений быть не могло. А лунные волки с ворчанием оставили свою покровительницу и неохотно принялись лакать из подставленной дерзкой чародейкой чаши. Носы их брезгливо подёргивались, загривки щетинились - однако, эльфийское вино это вам не какая-нибудь наспех наколдованная кислятина.