Луиза Тичнер - Зеленый огонь

Многие воины Аранта утонули в реке. Уцелевшие солдаты похватали весла и в панике уплыли на своих плоскодонных баржах вниз по реке, туда, где их ожидали оставленные галеры. Поставив паруса, стьюриты со всей возможной скоростью возвратились на родину, и было похоже на то, что после такого сокрушительного поражения они не скоро осмелятся снова угрожать Полуострову.

Ривен сжимала в руках зеленый камень доуми. Крепко зажмурившись, она молча беседовала с ним.

— Что она собирается делать? — шепотом спросил Альбин.

— Лечить землю, парень. Для того чтобы залечить эти раны, лучшего средства, чем вода, — нет.

Река сверкала многочисленными солнечными бликами. Еще недавно седые ивы окунали в ее спокойные воды свои серебристо-зеленые космы, а берег был покрыт мягкой травой, среди которой цвели полевые цветы и порхали бабочки. Теперь же вода плескалась о мертвую, спекшуюся землю, покрытую пеплом и головешками.

«Поднимайся, сестрица Хар, — мысленно уговаривала Ривен, — поднимайся сама и призови детей своих, чтобы смыть золу и облегчить боль обожженной земли. Принесите с собой плодородный ил, чтобы снова вдохнуть жизнь в эту землю!»

И река услышала нежный зов своей госпожи. В далеких истоках, ключах и ручьях вода побежала живее. Воды притоков и рукавов хлынули в Хар, и река запульсировала с новой силой. Ривен терпеливо ждала, сдерживая и регулируя скорость, с какой прибывала вода. Постепенно река выходила из берегов и ее воды стали медленно растекаться по выжженной равнине, и к полудню почерневшая земля скрылась под водой.

Ривен повернулась лицом к Фену и Альбину.

— Вода простоит неделю, а потом вернется в реку, — объяснила она. — К этому времени вонь исчезнет, ил уляжется и земля сможет сама залечить свои раны.

Произнося эти слова, Ривен слегка покачивалась от усталости. Прошедшие сутки совершенно вымотали ее. Но отдыхать она не могла, несмотря на все уговоры Альбина и врачей Броуна. Слишком многое еще пребывало в беспорядке вокруг, да и внутри нее тоже царили смятение и растерянность.

— Я хочу повидать Фэйрина, — заявила она своим верным спутникам, и Альбин с Феном бережно взяли ее под руки. Они помогли ей вскарабкаться в повозку, в которой они вывезли ее на поле битвы. Усевшись, Ривен сложила руки на коленях и повернулась лицом в сторону Джедестрома.

Примерно через час все трое снова были в Плэйте. Фен и Альбин помогли Ривен сойти и проводили ее по коридору в ту комнату, где лежало недвижимое тело Фэйрина.

— Он выглядит почти как живой, — прошептал Альбин, входя в комнату и с тревогой глядя на сраженного мага. При виде его никто из троих не мог не вспомнить омерзительные чудовища, порожденные его воображением, которые были созданы им для битвы с Тропосом. Однако ни на теле, ни на одежде мага не было ни следа этой кошмарной дуэли.

Только теперь Альбин заметил, что врачи Броуна переодели колдуна в свежую черную хламиду и уложили его на мраморном алтаре. Бескровные черты лица Фэйрина застыли в суровой гримасе, а его проницательные серые глаза закрылись навсегда — во всяком случае, так казалось.

— Я не уверен в том, что он по-настоящему умер, — прошептал Фен. — Я слышал, как о его смерти шептались врачи, но если дело касается Фэйрина, то я не был бы так уверен на их месте. Он ведь был жив, когда перенесся из лагеря стьюритов обратно, а врачи, которые переодевали его, утверждают, что у него на теле нет ни единой царапины… — Он потянул Альбина за рукав. — Давай-ка оставим ее с ним, парень.

Альбин и Фен вышли, глубоко задумавшись о чем-то, и Ривен осталась в одиночестве. Она долго смотрела на неподвижное тело и молчала. Этот волшебник был ее отцом, но еще до ее рождения он превратился в ее врага. Он погубил ее мать, ее наследие и все то, что было ей дорого. И все из-за того, что беспечный отказ Ниомы перевернул все его чувства, превратив неистовую страсть в столь же жгучую ненависть. Какое же странное и опасное чувство — эта любовь между мужчиной и женщиной!

Осторожно шагнув вперед, Ривен положила руку на неподвижную кисть Фэйрина. Ей казалось, что рука должна быть холодной и окоченевшей, но это было не так. Прикоснувшись к нему, Ривен вспомнила, что только что сказал Фен: «Когда дело касается этого человека, ни в чем нельзя быть уверенным».

Ривен смотрела на застывшее лицо, и глубокая печаль проникла в ее сердце. Одинокая, чистая слеза скатилась по ее щеке и упала на лоб мага.

— Отец! — прошептала Ривен. — Как бы я хотела, чтобы все было по-другому! Честное слово, мне так хотелось бы!

В комнате установилась гнетущая тишина, и Ривен почувствовала, что не может дольше выносить этого. Отступив от алтаря, она повернулась, чтобы уйти. В этот миг в уши ее ворвался тяжелый стон, полный мучительной боли. Пораженная, Ривен обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как тело мага замерцало в полу тьме комнаты и пропало. Смертельное ложе Фэйрина стояло пустым.

— Я готов посидеть с Броуном эту ночь. — предложил Гэлоу несколько дней спустя .

Ривен покачала головой:

— Нет. я останусь с ним.

Маленький доктор смерил ее взглядом и беспокойно нахмурился. Заметив это, Ривен добавила торопливо:

— Я знаю — вы боитесь, что я захочу причинить ему вред. Не волнуйтесь. Я хочу, чтобы король оправился от ран. даже больше, чем вы, и поэтому я сделаю все. чтобы помочь ему.

— Вы не так меня поняли, госпожа, я вполне доверяю вам, — заявил Гэлоу. и это было действительно так.

Просто Гэлоу, как и все его коллеги, в первую очередь должен был сомневаться. Когда Броуна привезли в замок, в лихорадке, потерявшего сознание от обильной кровопотери, и врачи увидели, что он может даже умереть, они с подозрением косились на его жену ведьму. Разве не проявила она свою хитрость и коварство, похитив у Броуна камень? Разве не Броун приказал запереть ее в башне?

Однако на протяжении всей болезни Броуна Ривен столь очевидно беспокоилась и столь самоотверженно выхаживала короля днями и ночами, что даже самые подозрительные и недоверчивые из его слуг изменили свое мнение о Ривен. Она казалась им такой заботливой, доброй и прекрасной, что, по мнению Гэлоу, ей не нужна была никакая магия, чтобы заставить Броуна влюбиться в себя. Теперь старому врачу стало понятно, почему Броун избрал ее своей королевой, предпочтя всем остальным.

— Я просто прошу позволить мне посидеть рядом с ним сегодня ночью, — торопясь, продолжал Гэлоу, — потому, во-первых, что это моя обязанность, а во-вторых, потому, что за эти последние дни вы чересчур утомились, госпожа. А в вашем состоянии… — он мельком посмотрел на Ривен, и она улыбнулась его заботливости.