Питер Страуб - Парящий дракон. Том 1

Наконец Ричард выбрался на тротуар. Вдали на холме стоял университет Брауна. Казалось, город наполнился солнечным светом, пылью и дымом. Старомодные фонари выстроились вдоль холма и вели к университету. За ними в высоком чистом воздухе хранили свои тайны дома восемнадцатого века.

Билли прыгнул с подъемного крана с надписью "ЛОРЭЙН" и выскочил из ада – теперь ад был повсюду, и Ричард должен вернуться в Хэмпстед, в Гринбанк, на Бич-трэйл.

Он повернул к гостинице. Ричард видел Бич-трэйл, видел Дрожащие огни старого дома Сэйров, видел, как Лаура открывает дверь…

– Через пятнадцать минут я съезжаю, – сказал Ричард портье. – Пожалуйста, подготовьте счет.

Ричард забросил вещи в чемодан, захлопнул его, вышел из комнаты и нажал кнопку лифта. Он стоял в темном фиолетовом холле и слышал скрип тросов за большими металлическими дверями. Наконец над дверью загорелась лампочка, прозвенел звонок и перед ним распахнулись двери в просторный гроб. Запах, словно удар грузовика, чуть не придавил Ричарда к полу. В углу лифта, скрестив ноги, сидел Билли Бентли, на коленях у него лежала гитара. Он улыбнулся Ричарду светлой, грустной улыбкой. Казалось, что мясо буквально отваливается с его костей, но вид и поза Билли были такими естественными, что труп, сидящий на ковре лифта со скрещенными ногами, выглядел почти элегантно.

Ричард не мог зайти в этот двигающийся гроб. Если двери закроются, запах убьет его. Он поднял чемодан и подождал, пока двери вновь не закроются, что они послушно и сделали.

Затем он пошел к лестнице, спустился с десятого этажа и оказался в вестибюле.

***

В одиннадцать тридцать он сидел в машине на Колледж-стрит и ждал уже двадцать минут. Двери в машине были заперты, а на окнах подняты стекла. По радио выступал Рики Ли Джонс. Страйкер отсутствовал, и "кадиллака" поблизости не было видно. Из окна верхнего этажа выглядывал, опершись на локти, Билли Бентли. В двенадцать часов и Ричард, и Билли все еще находились на своих местах, но радиостанция уже передавала "Человека поэзии" Феба Сноу.

К часу дня Ричард невероятно проголодался и наполовину сошел с ума от напряжения; он должен ехать обратно в Коннектикут, но он не мог себе позволить уехать, не поговорив со Страйкером. Он выглянул в окно; в ответ Билли покачал головой.

В час тридцать на улице показался "кадиллак", открылась задняя дверь, Тоби Чамберс обежал машину и открыл дверь Страйкеру. На Страйкере были темные очки, сверкающие черные ботинки, серый костюм из изысканного мягкого материала и темно-серая рубашка с воротничком-стойкой. На этот раз во рту не торчала сигара. Он выглядел спокойным и располагающим к себе – Ричард понял, что он только что с ленча. Страйкер направился к машине Ричарда.

– Ну, поехали, – сказал он. – Теперь у меня есть время для ваших планов. Пошли внутрь и посмотрим, что вы там придумали.

– Я здесь уже больше двух часов, – ответил Ричард. – "Ну, поехали" – это все, что вы собирались мне сказать относительно этого?

Страйкер склонил голову и холодно взглянул на Ричарда.

– У меня появились неотложные дела. Я собирался только на одну встречу в ресторан, но вместо этого произошло пять или шесть. Так иногда бывает. Вы хотите, чтобы я поцеловал вам руку?

– Я хочу, чтобы вы поцеловали меня в задницу, Моррис, – произнес Ричард. – Я не могу более оставаться в Провиденсе. Я выхожу из этого дела прямо сейчас и уезжаю домой. Вы бы все равно не поняли почему, так что не буду обременять вас объяснениями.

Ричард открыл дверь машины, и в этот момент Страйкер произнес:

– Вы, видно, тронулись или что-то в этом роде. Тоби!

Тоби!

Тоби, прекратив беседу с Майком Хагеном, побежал через улицу. Страйкер отошел на середину мостовой и стоял со скучающим выражением лица.

– Я уезжаю, Тоби, и выхожу из дела, – пояснил Ричард. – Я беспокоюсь о жене и должен вернуться в Коннектикут.

Кроме того, я не могу больше выносить моего клиента. Он один из самых неприятных людей, которых я когда-либо встречал, и, как бы я ни хотел, я просто не могу работать для него. Я не выдержу еще одну неделю сидения в этих ресторанах и дым его сигары. До свидания.

– Мистер Страйкер может сделать так, что вы никогда не получите другую работу, – очень медленно проговорил Тоби. – Мистер Страйкер может даже решить, что вас стоит немного проучить. Смотрите. Я пытаюсь помочь вам, мистер Альби.

– Я намного более дисциплинированный, чем мистер Страйкер, – отрезал Ричард, – а теперь уйдите с дороги, Тоби.

Ричард сел в машину и захлопнул дверцу.

Это был вторник, семнадцатое июня, и около двух часов дня Ричард Альби выехал на шоссе, которое вело в соседний штат.

16

Поздно вечером Пэтси Макклауд сидела в старом кожаном кресле в гостиной Грема Вильямса. В руках она держала стакан, наполовину заполненный коктейлем, на поверхности которого плавали три кусочка тающего льда. Грем Вильямс в рубашке-хаки с погончиками и в янки-кепи расположился на тахте. Так же как и Пэтси, он немного вспотел. На столике между ними стояла бутылка бомбейского джина, рядом с которой выстроилась батарея пустых банок из-под тоника и пластиковое ведерко для льда, на четверть заполненное холодной водой.

Пэтси, сама не осознавая этого, оплакивала Леса более искренне, чем при его родителях или наедине с собой.

– Я никогда не говорила его родителям, что он избивал меня, – говорила она. – У меня был один, последний, большой, жирный шанс, но я не смогла использовать его.., не важно, насколько мерзко Ди повела себя со мной.., я не смогла рассказать ей. Почему, как ты думаешь, так получилось?

– Потому что ты – порядочный человек, – ответил Вильямс. Он отпил из стакана. – Может быть, потому, что это не имело бы никакого значения. Его мать подумала бы, что ты или врешь, или это заслужила. В любом случае совершенно очевидно, что родителям не очень-то приятно узнавать такие вещи про своих детей. Они предпочитают держаться того, что им известно.

– Это бы не имело значения, ты прав, – подтвердила Пэтси. – Она никогда не понимала кем был Лес.., я имею в виду, что она никогда не понимала, что произошло с ним после того, как он покинул родительский дом. Она не понимала его успеха, и она бы даже не заметила, как это изменило его личность. У тебя когда-нибудь были дети, Грем?

– Никогда. – Он улыбнулся.

– Почему ты так улыбаешься? О, я знаю. Потому что я забыла. Ты говорил мне раньше. Мы – последние в наших семьях. По крайней мере, пока не родится ребенок Ричарда.

Пэтси оглядела комнату.

– У тебя нет магнитофона или плеера, Грем? Я бы с удовольствием послушала музыку. Разве тебе не нравится слушать музыку?