Кэролайн Черри - Эльфийский Камень Сна

— Нет, — тихо промолвила Арафель, — море не для меня, дорогая подруга, еще не сейчас. Ты неверно поняла меня. Следуй за Аоданом. Это почти безнадежно, но пусть попытается; и если вас настигнет тьма, беги свободно, беги как можно дальше, будь мудрее, чем Аодан.

Финела ткнулась ей мягко в щеку, дохнула в ухо и пошла, опустив голову и не обращая внимания на нежную траву. Опадающие листья скользнули по ее белоснежной спине, и она растаяла среди серебряного леса как дух лошади.

И тогда Арафель вынула свой меч и дрожащими руками попыталась отчистить его от пятен крови; а рана на ее руке все горела, заживленная, но не заживающая, болезненная, как присутствие железа. А она должна была делиться своей силой с Элдом, чтобы уберечь его от увядания. Даже солнце словно потускнело, каким бы блеклым ни было эльфийское солнце, но сегодня оно было мутным и необычным, и хоть оно стояло в зените, его лик то и дело заслоняли щупальца облаков. Она не стала их разгонять — теперь ей надо было беречь свои силы. И когда солнце начало клониться к закату, его объяла преждевременная тьма, и эльфийская ночь наступила рано.

Тогда она, вздрогнув, завернулась в свой серый плащ, ибо ветер с севера был холодным, а тучи все больше и больше закрывали небо, пряча звезды.

Что-то захрапело, и стук копыт послышался по земле. Она вскочила, испуганная тьмой, которая была чернее ночи, и двумя красными огнями, горящими в ней; но существо приняло двуногий облик, обнаруживая себя.

— Пука! Кто позволил тебе явиться сюда? Ты слишком отважен.

— Дина Ши никогда не была гостеприимной, — Ши вскинул голову и издал почти что лошадиный храп. — Люди вошли в Элд. Ты разве не чувствуешь их?

Она крепче обхватила себя руками. Все вокруг застыло и съежилось.

— Уходи, — сказала она.

— У тебя затмение, — промолвил пука. — Что-то объяло тебя, Дина Ши, — ноздри его пылали, волосы раздувались ветром, глаза горели диким огнем. — Ты не послушала меня и пошла дальше, а теперь тьма вырвалась на свободу и обрушилась на нас. И Дина Ши нас снова предает, как это было уже однажды — неверная, неверная.

— Вовсе нет, — голос ее дрогнул. — Я тоже говорила тебе. Ищи более спокойную реку, пука, не столь опасную, как Керберн. И не груби мне. Ты не у себя. И это небезопасно.

— А где безопасно? Куда можно скрыться? Может, ты знаешь? Они проснулись, Дина Ши, они проснулись. А ты таешь. Посмотри… — он протянул ей простой коричневый камешек, который был его душой. — Я не забыл. Бежим со мной. Я достаточно силен, чтобы нести тебя. Я никогда не устаю. Никому еще я не служил, но я помню о сделанном добре.

Гнев покинул ее, и она улыбнулась, несмотря на боль и ужас, так он был простодушен в своем предложении.

— О, пука, если б это было так легко. Нет. Я не могу. Я была опрометчива и горько поплачусь за это. И все же я попытаюсь исправить все.

Плечи его опустились и руки упали. И в третий раз он захрапел, пытаясь рассмеяться.

— О, Дина Ши заблуждается.

— О братец, каждый из нас ошибается время от времени, возможно, с Вина Ши случается это чаще, чем с другими.

— Там был человек, — помолчав, промолвил пука и тряхнул головой, указывая, где, — темный, как я, и отмеченный благословением Ши. Он вошел в Элд, не испытывая страха передо мной.

— А, да, его я знаю, — ответила она.

— Другим я мог причинить зло, — он вскинул голову, и красные его глаза загорелись, как угли в темноте. Вложив камень в рот, он обернулся черной лошадью и помчался дико и безумно, как это было свойственно его народу.

Она взглянула ему вслед, увидев лишь мрак, сопутствовавший приходу Далъета. «Пука переживет грядущий ураган», — подумала она. Безудержная радость и бесшабашность были в его крови, и память у него была коротка. И дроу не сможет укротить его.

Ночь все больше сгущалась вокруг Элда. Мелкие создания — феи, олени, зайцы, робкие ежи, лисицы и лупоглазая сова — все жались к роще. Но и здесь, в сиянии деревьев уже было небезопасно.

И листья продолжали опадать, умирая на ветру, и камни, погасшие и тусклые, звенели вразнобой.

«Послушай меня, — принес ветер голос, гулкий и хриплый, как медь, — ты проиграла и с самого начала была обречена. Иди ко мне, иди ко мне, и я отдам тебе Кер Ри, отдам деревья и их благоухание. Приди, Аовель».

Она вздрогнула.

— Исчезни! — воскликнула она. — Вернись в свой сон, обольститель! Ты победил мою родню, но не меня. И никогда не победишь, ты старый червь, обманщик, — уходи! Вернись в свою нору!

И глубины Лиэслина содрогнулись от хохота.

Она, собрав все силы, окутала сердце Элда тишиной, паутиной света и покоя. И камни засияли снова. Она изгнала из памяти этот голос, но сердце ее дрогнуло. И замерев на холме среди струящихся золотистых листьев, она заснула в мечтах об исчезнувших Ши.

И в них был дракон — он шепнул, и Ши отбросил то, что делало его Ши: «Далъет, — вспомнив, простонала она. — Мой брат».

«Приди, — говорил он. — Довольно с тебя людей. Неужто Ши уйдет без сопротивления? Ты имеешь власть. Используй ее для спасения мира, чтоб сохранить землю такой, какой она была. Что за жалость охватила тебя? Вспомни о гордости и гневе».

«Ты хочешь жить, как старый червь», — ответила он шепотом все еще во сне.

«А разве ты не хочешь?»

Тело от яда наливалось болью, жгучей, как лед. Яд пропитал ее сны. «Месть», — шептал он.

Но даже во сне она продолжала прясть свой кокон, и ветер замер в тишине.

XII. О доме и надежде

Все стало не так, как прежде — Мев и Келли чувствовали это. Вооруженные люди входили и выходили из замка, и отец серьезно беседовал с фермерами, приходившими и приезжавшими на загнанных лошадях с самых далеких хуторов. Они узнавали, откуда могли, новости о стычках, подслушивали разговоры, от которых холодело у них в животах, о Лиэслине и Брадхите, о нападении на Вороновом холме, где крестьяне Кер Велла забросали камнями всадников из Ан Бега. Ризи не вернулся назад; может, он никогда уже не вернется, хотя все молчали об этом.

Зато вернулся Донал, но он совсем изменился — он был бледен и изможден, и, казалось, мир стал слишком тяжел для него. Сначала они боялись, что он умрет; но с хутора Гера приехала его мать, чтобы ухаживать за ним. Он лежал дни напролет в лихорадке, и она сидела рядом с ним, как и Мурна, хлопотавшая не меньше. Теперь, по крайней мере, он вставал и ходил, но выглядел он сильно постаревшим. Конечно, он был героем, и все в Кер Велле знали это и шепотом рассказывали, как все кости у него были переломаны, но Ши вылечила его.

— Отчего же он тогда не поправится? — спросил как-то Келли у отца, когда Донала не было поблизости и они стояли у стены близ ворот. — Неужто Ши не могла вылечить его до конца?