Шон Рассел - Единое королевство

— Но прежде сэр Гилберт хочет получить заверения, что ты не станешь никому рассказывать о нашем разговоре — даже членам семьи.

Арден невольно отступил на шаг.

— Возможно, ты немного расскажешь мне о теме предстоящего разговора, в противном случае…

— Здесь не будет идти речь о том, что может причинить вред Реннэ, — заверил его Торен. — Даю слово. Арден пожал плечами:

— Тогда я не стану повторять то, что услышу здесь сегодня.

Абергейл поманил одного из стражников, и тот принес ему сложенный плащ, похожий на мантии обитателей башни. Его аккуратно разложили на столе.

— Вы, несомненно, видели картины, изображающие Рыцарей в подобных одеяниях, — сказал Абергейл, — хотя уже многие годы никто не носит таких мантий.

Арден не знал, как относиться к происходящему. Какая семья носила серые цвета? Может быть, кто-то предъявляет права на имя Абергейл? Но Арден никогда не слышал его — впрочем, он никогда не мог похвастаться хорошим знанием истории.

Абергейл знаком попросил Ардена приблизиться. Наклонившись над плащом, юноша заметил на левой половине груди изображение серебристо-серых листьев. Серебристый дуб!

— Плащ Рыцарей Обета, — сказал Арден, — но он прекрасно сохранился. — Взгляд Ардена метнулся от Абергейла к стражникам: на их плащах он не заметил никаких знаков.

— Перед вами новая мантия, — возразил Абергейл. — Она изготовлена всего неделю назад для лорда Ардена Реннэ, и ни для кого другого.

Арден сделал несколько шагов назад и почти обвиняюще посмотрел на Торена.

— Что здесь происходит, кузен? — спросил Арден. Торен подошел к стоящему возле стены стулу, сел и взглянул на Ардена.

— Гилберт Абергейл, — спокойно проговорил он, — является потомком Рыцаря Обета, которому удалось спастись после сражения в Ледяной крепости. Этот рыцарь и несколько других сумели ускользнуть от наших предков — в противном случае их бы убили. Они сохранили обычаи, ритуалы и цель Рыцарей Обета до наших дней.

— К несчастью, — заговорил Абергейл, — нам удалось сохранить очень немногое. Большая часть безвозвратно утеряна, поскольку только двое из спасшихся занимали высокие посты, остальные были простыми рыцарями. Тайны и знания ордена были доступны лишь узкому кругу Высших Рыцарей.

Арден еще раз посмотрел на лежащую на столе мантию:

— Вы хотите сказать, что Рыдари Обета столько лет скрывались?

Абергейл покачал головой:

— Нет. Мы продолжали хранить секреты, но рыцарский орден не существовал — до настоящего времени. Только я и несколько других потомков Рыцарей мечтали о его восстановлении.

— И теперь вы готовы принять в свои ряды Реннэ? Почему? И зачем мне вступать в орден?

— Идея принадлежит мне, Арден, — сказал Торен, вставая со стула. Его внимание привлекли свисавшие с каменных ветвей знамена. — Чтобы заверить нашу семью, что возрожденные Рыцари Обета не собираются мстить Реннэ. Кроме того, таким способом мы рассчитываем решить вторую задачу: Рыцари будут знать, что Реннэ не предадут их вновь. — Торен провел рукой по волосам. — Но и это еще не все. — Он посмотрел Ардену в глаза. — Я хочу, чтобы для тебя, кузен, кровная вражда закончилась еще до того, как она нанесет тебе непоправимый вред, как уже произошло со многими другими.

— Торен, ты же знаешь, что я верен делу Реннэ, — заявил Арден. — Война моей семьи — моя война.

В ответ Торен на несколько мгновений закрыл глаза.

— Эта война не имеет цели и, вне всякого сомнения, лишена чести. Я предлагаю тебе путь, на котором ты сможешь служить Реннэ и покончить с бессмысленной кровной враждой, уносящей лучших представителей каждого поколения.

Выражение чувств Торена не оставило Ардена равнодушным.

— Но вступление в орден грозит не меньшими опасностями — если его члены вновь приступят к выполнению своих прежних обязанностей.

— Физическая опасность — да, ее избежать невозможно, но твоя честь останется незапятнанной. Что бы ни случилось.

Взгляд Ардена остановился на лежащей на столе мантии. Такая тусклая, словно сшита для тех, кто полностью лишился любых желаний, в ком умерли почти все чувства.

— У меня есть честь Реннэ, Торен. Ни к чему другому я не стремлюсь. И я сделаю всю, что необходимо, для сохранения моей семьи. Я не могу присоединиться к Рыцарям Обета и бросить свою семью, как и ты.

— Я бы с радостью присоединился к ним, Арден, но должен сражаться за сближение Реннэ и Уиллсов. Я не вправе отказаться от своих обязанностей.

— Как и я. — Арден указал на мантию. — Я недостаточно чист сердцем, Торен. Такова правда. Найди кого-нибудь другого, кто станет твоим представителем среди Рыцарей Обета. Моя судьба неразрывно связана с семьей, уж не знаю, хорошо это или плохо. — Арден говорил так, словно Абергейла здесь вообще не было, но теперь он посмотрел в его сторону. — Я не хочу стать свидетелем того, как остальные Реннэ узнают, что ты санкционировал восстановление ордена Рыцарей Обета. Они подумают, что ты окончательно потерял разум.

— Возможно, так и есть, — негромко проговорил Торен, — но я тщательно обдумал свои действия. Есть враги, против которых нам не выстоять в одиночку.

— Дороги безопасны, — тихо ответил Арден. — Разбойники редко нападают на деревни, даже на окраинах древнего Аира. Зачем нужны Рыцари Обета?

Абергейл взглянул на Ардена.

— У нас есть цель не менее благородная, чем в прошлом. — Он не сводил с Ардена глаз. — Но пока я ничего не могу о ней сказать. Прежде чем вы примете окончательное решение, расскажите мне о вашем отношении к кровной вражде с Уиллсами: вы ее поддерживаете?

— Без особого желания, — быстро ответил Арден, — но они нас уничтожат, как только появится хоть малейший шанс. Такова реальность. — Арден опустил взгляд и покачал головой. — Мы точно знаем, что Уиллсам нельзя доверять. Как бы я хотел верить в возможность мира, но ненависть слишком глубока. — Он посмотрел на Рыцаря, наблюдавшего за ним, и вдруг почувствовал, как на глаза наворачиваются слезы. — В некоторых семьях безумие передается по наследству, брат Абергейл. А у Реннэ и Уиллсов безумие состоит в кровной мести. Иногда оно минует целое поколение, но потом неизменно появляется вновь в обеих семьях. — Он покачал головой. — Нет, если мы опустим щит, безумие овладеет ими и они на нас нападут. Мы не можем… Мы никогда не сдадимся, поскольку не сдадутся они.

Мне, как и Торену, совсем не нравится кровная месть. Как и любому нормальному человеку. Я презираю ее за то, что она делает с нами и Реннэ, кровная вражда пожирает нас поколение за поколением. Но, я уже говорил, она неизбежна. В нашем сознании и сердце живут безумие и мрак.