Ольга Погожева - Я стану твоим врагом

— Нет, — отрезала Северина. — Моё расположение к ней осталось прежним, если не хуже. Леди Марион оказалась жесточайшим разочарованием для меня. Я закрывала глаза на многое из того, кем она была, и как себя вела, и из уважения к покойному командующему Магнусу и былых заслуг простила бы ещё что-то — но увы! Леди Марион не оправдала надежд, возложенных на неё Синим бароном, не сумела достойно перенести вдовство, и уж точно не выполнила порученную ей миссию! Ей было доверено охранять самую дорогую жемчужину Аверона — и она не справилась! Она не уберегла жизнь моей горячо любимой дочери! Это худший позор для телохранителя и аверонской подданной! Теперь скажите, Ликонт — разве заслуживает она моего расположения?

— То есть, вы не желаете видеть её при дворе, — задумчиво констатировал командующий.

— Я не желаю, чтобы она появлялась в каком бы то ни было приличном обществе!

— А как же Синий баронет? Он законный наследник…

— Я не могу лишать мальчика причитающегося ему наследства, — ворчливо заговорила Северина, постепенно успокаиваясь. Гнев её, направленный на леди Марион, был вызван не столько смертью дочери, сколько поведением самой баронессы во время их расставания в Ренне. Марион дала ей понять столь недвусмысленно, что Северина допустила ошибку, послушав Ликонта, что императрица не смогла ей этого простить. Горечь от смерти Таиры лишь дополнила картину: теперь у Северины нашёлся благовидный предлог для ненависти к бывшей телохранительнице. — Михаэль вступит во владение имуществом по наступлению совершеннолетия. До тех пор все заботы касательно использования земель и прибыли с них лягут на имперского регента, которого я не замедлю выслать в замок Синих баронов.

— И вы думаете, леди Марион потерпит этого… регента в своём доме? — искренне поразился Нестор.

— Леди Марион может отправиться в монастырь, если ей не по душе воля императора, — повысила тон Северина. — А решение, несомненно, будет исходить от моего сына, Таира. Я не могу отказать баронессе в праве жить в замке Синего барона, в память о Магнусе и о её подвигах на полях сражений — увы, слишком многие склонны их переоценивать, особенно в народе! Но я даю ей это право с определёнными условиями — и если они ей не по нраву, она может отправляться куда её душа пожелает! О Синем баронете прекрасно позаботится и присланный мною регент.

Нестор опустил взгляд, пряча вспыхнувший в глазах огонь. Жадности императрицы не было предела! Когда почти год назад он предлагал ей разделить земли Синих баронов, он и не предполагал, с какой готовностью Северина ухватится за его предложение. Марион, запертая в замке и фактически не имеющая в нём никаких прав, попросту не сумеет выцарапать эти земли из-под бдительного имперского ока.

— У вас ко мне всё, герцог? — нетерпеливо спросила императрица, зябко передёргивая плечами: по вечерам в залах валлийского дворца становилось невыносимо холодно.

— Да, — растянул губы в обворожительной улыбке Ликонт. — У меня пока что всё.

Северина окинула взглядом поднявшегося с кресла герцога. Командующий почтительно склонился перед ней, и императрица снисходительно кивнула ему в ответ.

— Доброй ночи, ваше величество. Я был очень рад иметь наконец возможность поговорить с вами без свидетелей.

Тон, каким это было произнесено, должно быть, сражал наповал местных красавиц. Северина усмехнулась, помимо воли попадая под обаяние опасного валлийца.

— Доброй ночи, — сдержанно попрощалась она. — Я тоже рада, что нам удалось выяснить все неприятные вопросы.

Ликонт вышел, и Северина наконец расслабилась, откидывая голову на спинку. Почти тотчас выпрямилась вновь, бросая быстрый взгляд на запертые двери. Как он там сказал?..

У меня. Пока что. Всё.

Пока что…

Король Орест тщательно запер за собой двери, проворачивая защёлку несколько раз, и резко обернулся, поднимая свечу над головой. Огонь камина давал достаточно света, чтобы не дать его личным покоям погрузиться в кромешную тьму — но оставлял также и тёмные углы, в которых легко могла спрятаться тонкая девичья фигурка. Он с надеждой обвёл комнату взглядом…

В тот день, когда на него возложили такую тяжёлую и неудобную корону, он удалился в свои покои потрясённый и опустошённый, мечтая лишь об одном — забраться под одеяло с головой и не шевелиться до самого рассвета. Нестор, как и обещал, был рядом весь тот бесконечный и сумбурный день, но Орест оказался изнурён настолько, что даже поддержка старшего друга ему не помогала. Нестор не настаивал на своём обществе, сказал только, что это время нужно пережить, что выбора у них нет, и оставил его. А Орест вошёл в собственные покои, плотно закрыл дверь и медленно сполз вдоль створки. И тут же вскочил, потому что в сумраке спальни раздался тихий и вкрадчивый девичий голос:

— Трудный день, да?

— Кто здесь? — спросил Орест хрипло: в горле мгновенно пересохло. В памяти тотчас всплыли воспоминания о смерти брата, и о просьбе Нестора быть осторожнее. Личная охрана преследовала его повсюду, оставив в одиночестве лишь на пороге опочивальни, и, как оказалось, именно тут поджидала его…

— Не узнал, твоё величество? Флорика я, — и от дальней стены отделилась одетая в чёрное фигура.

Орест, торопясь, зажёг светильник, шагнул ближе к ожидавшей девушке.

— Как ты сюда попала? — спросил, разглядывая необычный наряд галагатской воровки. Флорика была одета в кожаную куртку и штаны, на ногах красовались кожаные, мягкие, с тончайшей подошвой сапоги. Должно быть, ступала в них воровка совсем бесшумно…

— Влезла по стене, — буднично сообщила она, склонив голову набок. Карие глаза полыхнули огнём, без стеснения рассматривая молодого короля. — Я чего пришла-то…

— Чего? — тотчас насторожился Орест.

— Спасибо сказать хотела. Помогал ты сильно, твоё величество. Без задней мысли помогал. Мы такое не забываем. Я такое не забываю, — тотчас поправилась Флорика. — Вот… — развела руками воровка, — говорю. Спасибо.

И, будто решившись на что-то, потянулась к его щеке, коснулась тёплой кожи… в тот самый миг, когда Орест повернул голову, губами встречая неожиданный поцелуй.

Он не знал, пришла ли в ту ночь Флорика лишь затем, чтобы просто отблагодарить, или же действительно была готова на то, что случилось потом… Но в этот бесконечный миг их первого поцелуя он вдруг понял, что влюблён — окончательно и бесповоротно. И влюблён с той самой первой встречи в особняке Большого Питона. И что если её губы, её живое тепло, её ускользающая близость окажутся ложью, то жизнь потеряет всякий смысл. Впервые он почувствовал себя так, как чувствует себя человек, давно потерявший память и вдруг неожиданно вспомнивший всё. Ищущий свой дом и наконец обретший его…