Джон Норман - Странники Гора

Она посмотрела на меня с испугом, в глазах её стояли слезы.

– Ты действительно хорошенькая маленькая рабыня, – заметил я.

Она яростно попыталась вырваться, но – безуспешно.

Я не забыл покрыть своими поцелуями и грациозное, изящно вылепленное колено девушки, и с обратной стороны колена – аппетитную впадинку.

– Пожалуйста, – всхлипнула Элизабет.

– Веди себя тихо, рабыня, – распорядился я Легко покусывая нежную кожу на ноге девушки, я оставлял на ней поцелуи все выше и выше.

– Пожалуйста, – пробормотала она.

– Что-то не так? – осведомился я.

– Мне хочется уступить тебе, – прошептала она.

– Пусть тебя это не пугает, – успокоил я девушку.

– Нет, – покачала она головой – Ты не понимаешь.

Я был озадачен.

– Мне хочется уступить, отдаться тебе, чувствуя себя рабыней, – призналась она.

– Ну, так отдайся, – пришел я ей на помощь.

– Нет! – воскликнула она, – Нет!

– Ты можешь отдаться мне как рабыня своему хозяину, – посоветовал я.

– Нет! – закричала она – Ни за что!

Я снова вернулся к поцелуям.

– Пожалуйста, хватит, – взмолилась она.

– Почему? – удивился я.

– Ты подчиняешь меня себе, делаешь рабыней своих губ!

– Может быть, горианцы правы?

– Нет! Не правы!

– Разве тебе не хочется уступить мне, чувствуя себя рабыней?

– Нет! – закричала она, рыдая от ярости – Отпусти меня!

– Пока ты не уступишь, не отпущу.

У неё вырвался крик отчаяния:

– Я не хочу быть рабыней!

Но когда я прикоснулся к наиболее интимным, потаенным местечкам её тела и она оказалась не в состоянии себя контролировать, я уже знал, что она чувствует себя полностью подвластной моим рукам, беспомощной, настоящей рабыней.

Теперь её руки, её губы сами искали меня, признавая мою власть над ней без стеснения, в естественном порыве стремясь уступить, отдать себя мне, её хозяину Стало ясно: даже плетью от неё невозможно было добиться подобного повиновения.

Она внезапно вскрикнула, ощутив себя полностью в моей власти И затем затихла, не осмеливаясь даже пошевелиться.

– Ты проиграла, – прошептал я ей на ухо.

– Я не рабыня! – застонала она. – Не рабыня!

Я почувствовал, как её ноготки впились мне в руку Поцеловав её, я ощутил на губах вкус крови и внезапно осознал, что она меня укусила. Голова её была запрокинута, веки смежены, а губы приоткрыты.

– Хорошенькая маленькая рабыня, – произнес я.

– Я не рабыня.

– Ну, скоро ею будешь.

– Нет, Тэрл, пожалуйста, не делай меня рабыней!

– Ты чувствуешь, что это возможно?

– Пожалуйста, не нужно!

– Разве мы не поспорили?

Она попробовала улыбнуться.

– Давай забудем о пари. Правда, Тэрл, это было так глупо. Давай забудем?

– Значит, ты признаешь себя моей рабыней?

– Нет! Никогда!

– Тогда, моя хорошая, игра ещё не окончена.

Она отчаянно попыталась освободиться и затем внезапно, словно изумленная происходящим, замерла и посмотрела на меня.

– Главное ещё впереди, – пообещал я.

– Я это чувствую, – призналась она.

Она лежала, не шевелясь, но я чувствовал, как её ногти все сильнее впиваются мне в руку.

– Мне страшно, – пробормотала она.

– В этом нет ничего страшного, – возразил я.

– Я чувствую, как ты все больше подчиняешь меня себе.

– Так и есть.

– Нет, я не хочу!

– Не бойся.

– Ты должен меня отпустить!

– Подожди, уже недолго осталось.

– Пожалуйста, отпусти меня, – взмолилась она.

– Горианцы считают, – напомнил я, – что женщина в ошейнике может быть только женщиной.

Она одарила меня полным ярости взглядом.

– А ты, моя очаровательная Элизабет, носишь ошейник.

Она со слезами отчаяния в глазах порывисто отвернулась.

И тут я почувствовал, как её ногти, впиваясь, едва не разорвали кожу у меня на руке; губы девушки сомкнулись, голова откинулась назад, тело мучительно изогнулось так, что плечи её оторвались от пола, глаза, до этого момента закрытые, широко распахнулись, и в них отразилось тревожное изумление, по телу девушки пробежала конвульсивная волна, её словно захлестнуло заполнившим тело пламенем, отразившимся в её обращенных ко мне глазах, и тут я, следуя требованиям горианского обряда посвящения в рабыню, со всем подобающим традиции презрением коротко бросил:

– Рабыня!

Взгляд её наполнился ужасом.

– Нет! – закричала она и с дикой ненавистью рванулась с пола и заработала кулачками с такой отчаянной яростью, что, очевидно, готова была бы избить меня, если бы я только позволил.

Я знал, она, возможно, решилась бы даже убить меня, если бы это было в её власти. Но сейчас она могла лишь попытаться вырваться из моих объятий, царапаться и кусаться, пока я не утихомирил её и не подарил ей поцелуй – поцелуй господина, принимающего покорность своей рабыни, не имеющей возможности выказать свое неповиновение.

– Рабыня! – со стоном вырвалось у неё из груди. – Я – рабыня! Рабыня!

Через час она лежала на ковре в моих объятиях и со слезами на глазах смотрела мне в лицо.

– Теперь я знаю, что такое быть рабыней в руках господина, – пробормотала она.

Я не ответил.

– Но хотя я и рабыня, – продолжала она, – я впервые в жизни чувствую себя по-настоящему свободной.

– Просто впервые в жизни ты чувствуешь себя женщиной, – сказал я.

– Мне нравится это чувство. Я счастлива чувствовать себя женщиной! Я счастлива, Тэрл!

– Не забывай, что ты всего-навсего рабыня.

Она рассмеялась и потрогала свой ошейник.

– Я женщина Тэрла Кэбота, – сказала она.

– Рабыня Тэрла Кэбота, – поправил я.

– Да, рабыня, – согласилась она.

Я рассмеялся.

– Ты не будешь наказывать меня слишком часто, хозяин? – спросила она.

– Посмотрим, – ушел я от обещаний.

– Я буду изо всех сил стараться доставить тебе удовольствие!

– Рад слышать это.

Она перевернулась на спину и неторопливо прошлась взглядом по потолку фургона и свисающему с него светильнику.

– Я свободна, – медленно произнесла она.

Я посмотрел на нее.

Она приподнялась на локте.

– Странное чувство, – призналась она. – Я рабыня и в то же время чувствую себя совершенно свободной. Свободной.

– Вот и хорошо, – согласился я. – А теперь мне нужно отдохнуть.

Она прикоснулась губами к моему плечу.

– Спасибо тебе, Тэрл Кэбот, что освободил меня.

Я перекатился на бок, обнял её за плечи и прижал к ковру.

В глазах её плясали веселые огоньки.

– Хватит этой чепухи насчет освобождения. Не забывай, что ты рабыня, – напомнил я, пощелкав пальцем по её надетому в нос золотому колечку.

– Да? – с деланным удивлением произнесла она.

Я легонько потянул за колечко, и она вынуждена была приподнять голову.