Феликс Эльдемуров - Тропа Исполинов

и ударил взрыв.

8

Цепляясь пальцами, Отшельник несколько мгновений держался за подоконник. Ему была отчетливо видна площадь, и на эту площадь с гиканьем вылетали всадники. Самый первый из них, гоня перед собою толпу бегущих балахонщиков, истошно кричал по-чаттарски:

- Хаш! Хаш! Хаш!..

И это было последним, что смог увидеть Таргрек. Пальцы соскользнули и, падая спиной вниз туда, в огонь, он уже знал, что будет за этим...

Он увидел огромный, голубой с белыми разводами, халцедон Земли.

Он увидел звёзды.

Он увидел Их.

И Бегущая звезда прочертила небосклон, хотя там, на Земле, этого никто не заметил. Над нею занималось весеннее голубоглазое утро.

Но даже не это занимало в тот миг его последние в этой жизни мысли.

- Геро, Геро, Геро... - не уставали повторять его губы.

"Геро", что в переводе означает - "Жизнь"...

Эпилог

Коптящий столб дыма и огня стоял над соборной площадью. На северных окраинах грохотали пушки. Массы келлангийского войска панической толпою отступали по дороге на Бугден...

- Угости огоньком, гвардеец, - попросил Гурук.

- А тебе мало этого? - указал Гриос.

- От погребального костра не прикуривают, чаттарец.

- Многих потеряли?

- Как всегда, лучших... Скажи, почему на такие дела всегда напрашиваются лучшие?..

- А... этот ? - Гриос показал на голову выше своего роста.

- И Таргрек, и Терри, и еще пятеро наших... Все там. А-а-а!

И Гурук, укрыв козырьком хвостатого шлема страшные, бессонные глаза, пошатываясь побрёл к тем немногим, кто ещё оставался от его маленького отряда. Драгуны вповалку спали, расстелив прямо на мостовой попоны, снятые с побитых коней.

Чаттарец вытряхнул и по новой забил табаком трубку.

- Эх, табачок, табачок...

- Эти, балахонщики, даже придти в себя не успели, - в который раз с удовольствием повествовал Тиргон. - Мы перелезли с той стороны, а их было где-то семь... или восемь на нас десятерых. Девчонки как завизжат! Они как вздрогнут! Мы как бросимся! Погнали их посохами как зайцев!..

- А это что? - спросил один из солдат, кивая на повязанную голову Бычьего Сердца.

- Это? Да это всё Йонас! Размахался как слепой в бане...

- Возьми этот посох, - сказал Тинч. - Он тоже побывал в бою. Это посох Таргрека. Теперь он будет принадлежать тебе.

- А ты... разве не ты будешь во главе стаи?

- Меня ждут в посёлке, по дороге на Бугден. Весна, ветер скоро установится... Пора на Анзуресс.

Перебирая повод, он сидел верхом на Варрачуке.

- Пропала куртка? - спрашивал Гриос. - Пустяки, в обозе достанем новую!

- Такова судьба у всех вещей, сынок. Рано или поздно им приходит срок... А куда это ты собрался? На какой такой Анзуресс? Ну-у... ну давай хоть съездим в горы, навестим Олеону?! Объяснишься с нею наконец, а, зятёк? Аах-ха-ха-ха-ха! Кстати, она велела, если вдруг тебя встречу, поглядеть: как твой шрам... этот, опасный... на линии жизни!

- Этот что ли? - Тинч неохотно протянул руку.

Однако, ладонь его, там, где недавно пролегал шрам, полученный в порту Урса, была теперь... как самая обычная ладонь. И линия жизни на ней по-прежнему острым углом, похожим на угол паруса, сливалась с линией судьбы - так, словно бы ничего и не случалось с Тинчем тогда, в порту, меньше года назад. Одни мозоли остались как прежде...

- Как же это? - не понял Гриос. - Ведь я точно помню, был он, шрам! Погоди, погоди. Как же это?

- Да он, наверное, давно пропал, - пожал плечами Тинч. - Уже и не помню, когда...

Тем временем, на площадь со стороны Лошадиной улицы появился всадник с перевязанной головой. Его драгунский мундир был перепачкан грязью и кровью настолько, что с трудом просматривались знаки различия. За ним, поодаль следовали несколько старших офицеров, среди которых выделялась массивная фигура Каррадена.

Соскочив с коня, Даурадес изучающим взором окинул окрестности...

- Смирно! - крикнул кто-то.

- Вольно...

- Папа? - сказал Тинч и ударил Варрачуке каблуками в бока. Но вороная не пошла...

- Папа! - прибавил он, соскакивая на землю...

- Па-а-па-а!

Он бежал стремглав, так мчался, летел, стараясь быстрее перебирать ногами, а покрытая булыжником земля так медленно проворачивалась под ногами...

Маркон увидел лобастого светловолосого мальчишку в изорванном и прожжённом свитере, который стремглав летел к нему с широко распростёртыми руками.

Тинч с разбегу повис на шее отца.

- Папочка, милый, любимый мой папа, как хорошо, что ты приехал, как хорошо, что ты живой... - захлёбываясь слезами, приговаривал он, а Маркон поглаживал его по всклокоченным волосам.

- Папа, а нашего дома больше нет, сгорел...

И Даурадес вдруг почувствовал, что в сердце вновь что-то болезненно пошевелилось. Отстранившись, непроизвольно схватился за грудь.

- Извини, Тинчи... У меня это... в последние дни частенько бывает. Старею, что ли...

Тинч вытер слезы. Посмотрел пристально.

- Нет, погоди-ка, папа.

И прибавил озабоченно:

- Ну-ка, отпусти, не держись за грудь, это не так лечится. Сердце в порядке... Так! Ого! Какой болевой шип! Сейчас я его... Подставь спину! Расслабься. Расслабься...

И - легонечко так шлёпнул отца ладонью меж лопаток...

Перед взором Даурадеса замелькали красные круги и в их середине - искажённое огненно-красным светом лицо. Дикий вопль прозвучал в ушах... Затем это кончилось.

Перед ним по-прежнему была соборная площадь, и Тинч спрашивал:

- Как? Легче?

Даурадесу действительно стало легче. Значительно легче! Он пошевелил плечами...

- Хм, - промолвил он. - Примерещится же такое...

- Это просто, папа!..

- Разрешите обратиться, господин генерал? - приблизился Гриос.

- Слушаю вас, полковник.

- Что делать с пленными? Я... и другие, конечно, помним приказ, но... сотни поднятых рук...

- Накормить, - отрезал Даурадес.

И прибавил:

- Ваш отряд переходит в подчинение новому коменданту города, генералу Макгребену. Вам, как и всем, кто принимал участие в штурме, даю три дня отдыха. Также и вам, вы слышите меня, капитан Гурук? Разобраться, что к чему, как я полагаю, вам поможет ватага вот этих молодцов. Как ваше имя, юноша?

- Тиргон, господин генерал!

- Как отряд особого назначения - так же, в помощь комендатуре. Самим в драку не лезть, но помогать чем можете. Вопросы?

- А форму дадите?

Даурадес внимательно оглядел его, Йонаса, Кайсту, Арну, других ребят...

- Боже мой... Адъютант! Поставить отряд на полное довольствие... и выдать форму, если просят!

- А это ещё кто?

- Очень просилась, - извиняясь, развёл руками Дарамац.

Из-за его плеча выглядывала... Бэсти. И восторженно смотрела... не на Даурадеса, а куда-то за его спину.