Александр Гейман - Рулетка колдуна

Сравнительно с предыдущим он бы куда привычней — в нем с голубого неба светило обычное желтое солнце, но природа была не той, что в Анорине — гораздо пышнее, буйно цветущая, она походила, по рассказам, на джунгли Очаки или Увесты. А прямо перед Грэмом, под южным огромным деревом, стоял богатырского сложения человек и пристально разглядывал Грэма. Его лицо показалось Грэму знакомым.

— Дэмдэм! Как я рад видеть тебя!

— Просто Дэм, — уточнил богатырь. — Дэм Гра, к вашим услугам.

— Дэм Гра? Значит, я не в Анорине?

— Нет. А ты оттуда?

Грэм всмотрелся в черты Дэма Гра — он очень, очень походил на Дэмдэма, и все же были отличия: этот Дэм был не так густ волосом и темнее лицом, чем анориец. Если уж сравнивать с быками, то Дэм Гра напоминал скорее буйвола, чем зубра, и надо сказать, к тропическим зарослям это подходило больше.

— Да, я из Анорины, — подтвердил Грэм. — Желаешь ли ты выслушать мою историю?

— С великой охотой, — откликнулся родич анорийского богатыря.

И Грэм, как в замке лазурной феи, поведал все от начала до конца, включая свое путешествие по миру Вианора.

— Значит, там, в Анорине, до сих пор живет мой брат? Так, так, — раздумчиво проговорил богатырь.

— Ты хочешь что-нибудь передать ему?

— Пожалуй, что нет. Я сам навещу его. Я понимаю так, принц Грэм, ты торопишься попасть домой?

— О, да!

— Тогда пойдем.

Без лишних слов Дэм Гра поднялся со своего места и пошагал сквозь заросли. Грэм едва поспевал за исполином, и тут уж было не до расспросов, хотя узнать Грэму хотелось многое. Но, по-видимому, Дэм Гра был не особенно расположен к разговорам — он знай ломился сквозь джунгли. Они прошли не менее часа, жара стала спадать, растительность — редеть, и Грэм мог разглядеть, что они взбираются куда-то в горы. Еще полчаса они поднимались по склону — и вдруг — не стало и Дэма Гра.

Зато вокруг Грэма очутилось великое множество детей лет шести-восьми, мальчиков и девочек. Они гурьбой побежали куда-то, увлекая с собой Грэма, и он пустился бежать вместе с ними. Дети были не совсем обычные, волшебные — Грэм решил бы, что это ольски, так все они светились от радости, так были свободны от всякой порчи и темноты, так легки на ногу, но эти дети, в отличие от ольсков, говорили, как обычные анорийские ребятишки, они кричали и смеялись на бегу.

И внезапно Грэм осознал, что и его коснулось какое-то необычное превращение — он был одним из этих детей, мальчишкой тех же лет, он бежал наперегонки со всеми и что-то вопил от радости, и никогда ещё ему не было так весело, как теперь. Казалось, он видит какой-то сон — мимо проносились то долы, то холмы, показывались и исчезали здания, дороги, поля, леса, но ему некогда было разглядывать их получше. И лишь один раз, когда показалась какая-то большая, очень длинная и какая-то особенная дорога с путниками на ней, Грэм на миг сумел средоточить свое внимание. Он вгляделся в четырех путников на дороге — и с изумлением осознал, что это Вианор, Трор, Дуанти и он сам, — все они шагали куда-то вдаль по той странной дороге. Они были как будто бы очень близко, чуть ли не в двух шагах — и в то же время, невообразимо далеко.

— А что это за дорога? Куда она ведет? — спросил Грэм своих спутников.

— К Астиану, к Астиану! — со смехом отвечал ему хор детских голосов.

Так они пробежали ещё целую вечность, и затем наконец перешли на шаг. Грэму показалось, что он открыл ещё одну дверь — мир стал как бы сумеречным, не то чтобы темным, но как бы не таким чудесным и не таким беззаботным. А дети стали мало-помалу расходиться — от их общей веселой кучи отделялось то двое, то трое, то целая компания и уходила куда-то по своим делам и по своим дорогам.

Вскоре Грэм обнаружил, что их осталось только трое — он сам и две девочки, удивительно похожие одна на другую. Все они, трое оставшихся, были вместе, они были что-то одно, хотя для этого Грэм не мог подобрать ни слова, ни образа из анорийского мира. Так, втроем, они стали подниматься по горной тропе и спустя какое-то время вышли к перевалу.

Перевал был неширок и тянулся вдоль коричневой довольно высокой скалы. В её камне было высечено окно, ведущее куда-то внутрь этой скалы, а рядом с ним стоял сторож-мальчик тех же лет, что и все они. Мальчик был заколдован — Грэм это знал, тот был ему как-то необъяснимо знаком. Но это не остановило их, все трое, они со смехом приблизились к этому маленькому сторожу и все вместе в два счета его расколдовали. И вот уже они вовсю беспечно болтали у этого черного провала, величиной в пару больших локтей, и Грэм спросил, можно ли ему туда заглянуть.

— Ну, конечно! — отвечал его новый друг.

Грэм осторожно просунул голову и посмотрел вниз. В полутьме он мог различить только где-то далеко внизу очертания каких-то непонятных предметов и понял лишь, что внутри скалы вырублено огромное помещение, подземный зал. Затем Грэм медленно повернулся и посмотрел вверх. Он едва не вскрикнул от неожиданности: прямо над ним висел огромный, не меньше человека, стервятник, зацепившись крыльями, как руками, за большие железные крючья, вделанные в камень. У стервятника было лицо человека — вернее, человеческий череп, обтянутый желто-зеленой бледной кожей и страшные, холодные, какие-то мертвые глаза. На какой-то миг их взгляды встретились, и Грэму показалось, что этот крылатый кощей испугался не меньше его. Во всяком случае, он тоже вздрогнул и закричал ужасным замогильным голосом:

— Сторож, ты куда смотришь?!.

Крик его не испугал Грэма, он уже вытащил голову из окна в подземелье. Что его поразило, так то, как отвечал этому мертвецу на крючьях расколдованный мальчик. Он спокойно, даже беззаботно крикнул:

— А я ничего им не могу сделать, у меня против них силы нет!

И — Грэм успокоился и понял — понял, что пора открыть ещё одну дверь. Не прощаясь с теми, кто оставался снаружи, Грэм протиснулся внутрь этого сумрачного подземелья, нащупал руками уходящие вниз скобы и стал спускаться, не обращая больше внимания на того ужасного крылатого упыря.

Наконец он достиг дна и пошел по нему туда, где, как он чувствовал, находится выход. Он шел, не особенно отвлекаясь на все эти странные предметы и машины и не пытаясь понять, что они собой представляют. Из мрака мало-помалу стала вырисовываться какая-то огромная фигура — это была, как казалось издали, статуя, изображающая человека на троне. Грэм приближался до тех пор, пока не стала видна вся статуя. Может быть, в эту часть подземелья попадало больше света, а может быть, глаза Грэма привыкли к полумраку, но он наконец смог как следует различить лицо. Оно было знакомо Грэму — его обладателя в Анорине звали Уорф.