Window Dark - Лаура - королева призраков

— Но твой-то мир не доступен!

— Конечно, но мы еще не упомянули плоскость…

— … Состоящую из бесконечного числа линий, — и это я знал.

— Так вот, ты пошел не вдоль своей линии, а шагнул поперек. Конечно, ты не сможешь этого сделать. Но если бы смог, то оказался бы среди чужого и непонятного мира, где все подчиняется совершенно иным законам, чем те, которые ты учил в школе.

По-моему я уже читал подобную теорию в «Науке и жизни», но это не мешало мне слушать с интересом.

— А теперь тебе дана возможность передвигаться не только по плоскости, но и вверх, и вниз. Скажу откровенно, даже я, Белая Королева, не могу сойти с плоскости. Черный Король сумел сделать шаг вниз, но с той поры о нем ни слуху, ни духу.

— Неудивительно. Внизу вполне могут обитать существа посильнее и пострашнее Черного Короля, — сказал я. — А я бы лучше отправился наверх.

— Почему? — встрял в разговор Ыккщщер.

— Там должны находиться лучшие миры. Только вот кто их населяет?

— А ты и представить не можешь, — ехидно уколол Ыккщщер. — Ну конечно, злобных и отвратительных существ нам вообразить нетрудно. Их навалом вокруг, в мирах наших. А вот с ангелочками фантазия подводит. Какие такие ангелочки? И в самом деле, ну кто вообще может быть лучше нас самих? Скажи-ка?!

Вот тебе и Ыккщщер! Даже такой невеликий призрак, а имеет собственное мнение и готов его отстаивать. Я уже раскрыл рот, чтобы горячо заспорить насчет моей фантазии, но чуть не уперся в огромный черный сапог. Странное дело, за уроком математики для начальной школы я совсем позабыл и про усталость, и про бесперспективность наших поисков, и про страшного черного воина.

Но реальная жизнь сурово напомнила о себе, преградив нам путь тем самым воином. Я боязливо взглянул на него снизу вверх, совсем как Леонид Ярмольник в легендарной сценке про очередь в столовой. Но в дело уже вмешалась Лаура.

— Прочь с дороги, — возвестила она своим пронзительным голосом, а раскаты далекого эха значительно усилили впечатление. — Кем бы ты ни был и откуда бы ты не пришел — у тебя нет власти, чтобы остановить нас!

Черный призрак не проронил ни слова в ответ. Тогда вверх взвился бесстрашный Ыккщщер. Из его факела вырвалось грозное багряное пламя. Подобно лезвию секиры просвистела черная рука, и факел потух, с размаху уткнувшись в землю. Ыкщщер, отброшенный ударной волной, едва восстановил равновесие и выпустил из рук бесполезный обломок. Крошечная, по сравнению с великаном, Лаура не отступила ни на шаг. Она резко взмахнула рукой с талисманом. Три луча — синий, красный и зеленый — ударили в грудь черному воину. Тот содрогнулся и утек струйкой тумана в черную пасть ворот. В самую последнюю секунду он поймал мой взгляд и зловеще усмехнулся, заронив в душу самые мрачные предчувствия.

— Пойдем, — потянула меня за руку Лаура, и мы прошли под величественным сводом.

Нас окружали худые и неестественно вытянутые статуи, похожие на карикатурные изображения греческих богов. Звезда, видимо не дождавшись нас, ушла в небытие.

Скорбную панораму зала, похожего на кладбище, уставленное памятниками, освещал лишь белый престол, лучащийся внутренним сиянием. Бесшумно он крутанулся вокруг своей оси, и перед нами предстал сгорбленный призрак, укутанный черным плащом. На сморщенной черной человеческой голове огромного размера сверкали два голубых глаза с блестящими веретенообразными зрачками.

— Верховный правитель, не так ли? — надменно спросила Лаура.

— Белая королева, — удовлетворенно кивнул тот. — Ну что же, КХ в целом выполнил свое предназначение. Палач, где палач?

— Я! — гулко отозвался неимоверно громогласный рык. От одной из колонн оторвалась тень и разрослась в подобие черного джинна с головой, смешавшей черты кабана, крокодила и носорога. В руках джинн держал самый большой топор, который я видел за всю свою жизнь.

— Казнить их, немедленно казнить, — похоже правитель начал терять самообладание.

— Будет исполнено, повелитель, — с лезвия топора сорвались красные искры.

Откуда-то с потолка донесся лязг, и мощные металлические стрелы упали вниз, вонзившись в пол и отрезав нам путь к отступлению. Ыккщщер хотел улизнуть, просочившись в щель, но стрела из следующей партии пригвоздила его к каменным плитам. А меня вдруг что-то согнуло пополам. Затем я с удивлением увидел блестящую железную трубу, выходившую из центра моей груди и заканчивающуюся в трещине пола. Боли не чувствовалось, но и вырваться я тоже не мог. Палач взмахнул топором для пробы. Искры теперь приобрели противный тускло-зеленый оттенок.

Мне сразу что-то не понравился такой поворот событий. По закону жанра верховный правитель должен провести с нами экскурсию по дворцу, показать все степени защиты и посвятить в свои величественные замыслы. Затем, в самый последний момент, мы ускользнули бы от верной смерти и, воспользовавшись полученными инструкциями, показательно разнесли бы это осиное гнездо. Но никто даже не собирался разговаривать с нами, не то что показывать дворец. И еще вот этот топор.

— Ответь мне на один-единственный вопрос, — прошептала королева, находившаяся в точно таком же положении, как и я.

— Хоть на тысячу, — кивнул я, пробуя обежать вокруг своей железной оси.

— Если мы выберемся отсюда, ты пойдешь со мной в мой мир?

Я замер на полушаге. Вот оно, признание! В мечтах я тут же падал на колени перед прекрасной леди и заверял ее, что готов следовать за ней хоть на край света. Затем следовали клятвы в вечной любви, и мы, обретя счастье, удаляемся в сторону заходящего солнца. Но теперь, в самый ответственный момент, язык, словно враг номер один, упрямится и отчаянно не желает ворочаться. Я поднял голову и тут заметил глаза королевы. Бездонные голубые озера угасали на глазах. Серая дымка наползала на них, затмевая красоту. Пасмурный день, торжествуя, воцарялся над своими новыми владениями. Я ужаснулся тому, что наделал. Быть может мне уже никогда не увидеть таких бесконечно прекрасных глаз, не услышать самого уникального голоса в мире. Но пока она здесь, рядом, еще есть шансы, только они тают как лед, вывалившийся из морозилки в жаркий летний полдень.

— Лаура, дорогая, — язык поднимался и опускался, словно паровой молот (Ну давай же, давай. Единственный человек, которому нужен только ты со всеми несчастьями, несуразностями, неустроенностями и недостатками, терял сейчас смысл своего существования. А ты, как самовлюбленный болван, осторожно взвешиваешь все «за» и «против». Ну говори же, не молчи. За тебя и так уже сделали самую трудную работу. Открывай рот, не будь самым распоследним козлом во вселенной. Если и есть существа, живущие там, наверху, то Лаура одна из них, несомненно. Так чего же ты замолк, урод, сволочь, недоумок. Раскрой глазища, вынь из ушей сливовые косточки, стряхни с них лапшу. Ну почему кто-то должен страдать из-за тебя, идиота? Если законы жанра требуют «хэппи-энда» или сверхтрагического конца, то хоть попытайся сказать самое короткое слово на свете. Ну ты ведь сам этого хотел! И сейчас хочешь! И будешь непременно жалеть, если сейчас оно не вылетит из твоих губ! Говори «Да», говори, я тебе сказал!) с герба моего города, — с тобой хоть куда… Куда надо… в общем куда скажешь… Я пойду… — пауза (Ну черт побери, почему мысли текут так красиво и складно, а я язык коверкает самые нужные слова в серые бессмыслицы?) затягивалась. — Пойду… Да.