Икан Гультрэ - Тайны родства

"Таниэрэ! — мысленно воззвала я. — Мне нужна твоя помощь!"

Ответа — настоящего, словами, — не было, но в окружающем меня пространстве обнаружилось некоторое напряжение. Присутствие Таниэрэ я уже научилась различать и теперь знала, что богиня здесь. И исходило от нее нечто вроде сомнения: мол, а стоит ли?..

"Стоит, — ответила я на не озвученный вопрос, — ты дважды втягивала меня… в странные ситуации. Я сделала то, чего ты от меня требовала. Теперь помоги мне. Я не прошу многого: просто покажи, к чему мне надо стремиться".

И она показала. Всего на одно мгновение, но я успела разглядеть и запомнить. Дальше все было… Не сказать, чтобы совсем просто, но хотя бы понятно. Я создала матрицу с помощью магии подобия, и влила силу в те жалкие остатки, которые когда-то были сферой жизни девочки. И сразу почувствовала, как что-то там откликается на мои усилия, начинает понемногу пульсировать, оживать. Еще чуть-чуть — и окрепшие золотые нити начнут расти, стремясь заполнить заданную форму. Только нужно подпитывать непрерывно — и непременно чистой магией.

Мы это делали по очереди, сменяя друг друга. Много часов спустя, когда узор уже стал живым и узнаваемым, я, оставив Верениэра на подпитке, занялась энергетическими структурами: надо было прочистить и распрямить изувеченные каналы, чтобы дать свободный ток энергии. На этом этапе к нам присоединился Лерех — он успел немного поспать, когда убедился, что все идет как надо, и теперь уверял, что полон сил и способен к работе.

Закончили мы глубокой ночью. К этому времени все валились с ног от усталости, не только Лерех, но расходиться не спешили. Девочку из операционной переместили в палату эльфийского отделения, поскольку тут можно было в любой момент активировать магические потоки для подпитки тонких структур. Распределили дежурства на ближайшие сутки — пациентка нуждалась в постоянном контроле. Только мне пришлось настоять, чтобы из этого графика исключили Рейнилиэра:

— Я считаю, что он допустил непростительную небрежность по отношению к пациентке, не потрудившись взглянуть даже на энергетические потоки. Про сферу жизни я молчу — тут стереотипы работают, редко кто ожидает увидеть магическую оболочку у человеческой девушки.

Самого виновника к этому моменту в лечебнице уже не было, и никто со мной спорить не стал. Только ведущий целитель вздохнул огорченно — похоже, это был не первый прокол его ассистента.

Утром по приглашению Летравиора-Соэно в лечебницу зашел Легриниар. Кристалл он просмотрел тут же, на месте, и на лице его расцвела кровожадная улыбка:

— Если бы вы знали, сколько времени я охочусь за этим мерзавцем! Слухи ходят, доносы поступают — и никаких доказательств. И главное — не скрывает даже. Смеется в лицо: докажите, мол. Ничего, теперь докажем! Не отвертится!

— Как у вас караются такие вещи? — поинтересовалась я.

— Блокировка магии. На срок от ста лет до пожизненной.

— Справедливо. Хотя во мне при мысли об этом типе просыпается что-то низменное, хочется заставить его страдать, как страдала эта девочка.

— Поверь, для эльфа неспособность обратиться к собственной магии достаточно суровое наказание, это очень мучительно. А ты, дорогая, — Легриниар ехидно усмехнулся, — эликсир принимать не забывай.

…Девочка пришла в сознание на третьи сутки и долгое время не могла понять, где находится — смотрела вокруг диким взглядом, жалась к стене и плакала. Мне даже показалось, что она не способна говорить, но нет — после нескольких сеансов ментальной магии она пришла в относительно адекватное состояние. Пугалась, конечно, всего, но говорила и даже начинала потихоньку улыбаться. И имя свое назвала — Нейла. Но работы с ней предстоял еще непочатый край: все же три года в рабстве у сумасшедшего мага-экспериментатора и, будем уж откровенны, садиста, на психике сказываются не лучшим образом.

И почти каждый день, заходя в палату для проведения очередного сеанса, я заставала там Лереха, который старался проводить с Нейлой всякую свободную минуту. Сначала я наивно полагала, что это внимание целителя к спасенной им пациентке, но потом прозрела, пару раз заметив, как коллега при моем поведении отдергивает руку, которой обнимает девушку, и сам отшатывается от нее.

Конечно, девушка была очаровательной. Это не было заметно, когда ее, истощенную до предела доставили в лечебницу, но потом, когда она немного восстановилась, оказалось, что Нейла невероятно хороша собой. Но… она остается здесь, в Лиотании, Лерех скоро покидает страну… зачем же подавать ей ложные надежды? Она и так настрадалась. Примерно это я и заявила Лереху, в очередной раз застукав его милующимся с юной красоткой.

— С чего ты взяла, что она остается в Лиотании? Я забираю ее с сбой, — спокойным тоном сообщил мне друг.

— В каком качестве?

— В качестве моей невесты.

— Лерех, а ты хорошо подумал? Ты целитель, она — необразованная девушка, да еще и с подорванной психикой. Не случится так, что ты со временем утратишь к ней интерес?

— Нет, — Лерех решительно опроверг такое предположение, — я полностью уверен в своих чувствах Нейла — не только красивая, она еще и умная, и способная. Я сам постараюсь заняться ее обучением. Со временем она сможет мне ассистировать в лаборатории, если захочет. И потом, не забудь, я сам из простой семьи, моя мать — обычная крестьянка.

Спорить я не стала. Лерех — здравомыслящий человек и смотрит далеко в будущее.

И еще мне пришли на память те самые брачные браслеты, которые Лейтиниэр когда-то изготовил для Лереха в благодарность за помощь в исцелении супруги. Теперь им, несомненно, найдется достойное применение, а ту, что будет носить один из этих браслетов, мой друг и коллега нашел именно в Лиотании. Это ли не знак судьбы?

Глава 12

На три последних дня в Лиотании брат пригласил нас погостить в своем имении. В этот раз мой друг и коллега не соблазнился настойчивыми призывами Делевиэра, который вновь заманивал его в лабораторию — невеста оказалась важнее. Поэтому Лейтиниэр с Делевиэром забирали из лечебницы нас всех троих.

Со слезами на глазах я выслушивала прощальные напутствия коллег, принимала небольшие подарки на память. Из разряда скромных выбивались два дара, но они были не от целителей, а от пациентов. Ринтейра — та самая, которой мы помогли родить маленького эльфеныша, передала с посыльным собственноручно сплетенную кружевную шаль необыкновенно тонкой работы, просто дотрагиваться страшно, не то что носить. К шали прилагалась записка с новым адресом эльфийки и предложением обращаться, если вдруг что-то понадобится. Похожего содержания записка сопровождала и другой подарок: загадочный артефакт из сермирита с мерцающим черным камнем. По утверждению изготовителя, эта уникальная штука, существующая в единственном экземпляре, должна была навевать приятные сны, если положить ее на ночь в непосредственной близости от подушки. Этим артефактом я решила не пользоваться, по крайней мере, до того, как на него посмотрит Терсим. Не только потому, что я не нуждалась в снах искусственного происхождения, мне еще и сам автор доверия не внушал. Им был тот самый эльф, которому я вернула зрение. И мне как-то не удавалось забыть, что потерял он его как раз вследствие магического эксперимента.