Джон Марко - Великий план

Легкие шаги приблизились к двери. Створка открылась. На пороге стояла трийка по имени Треш. При виде Симона ее глаза удивленно раскрылись.

– Симон? – проговорила она с сильным акцентом. Они были почти незнакомы, и Симона удивило, что она обратилась к нему по имени. – В чем дело?

– Дьяна, – сказал Симон. Он развел руками. – Шани. Дьяна хочет Шани, внизу. – Он притворился, будто не может подобрать нужные слова. – Внизу, да? Ты понимаешь?

– Я знаю твой язык, – ответила женщина. Она подозрительно сощурилась. – Что там с Дьяной?

– Все хорошо. Я только что был с ней, мы ужинали. – Симон пожал плечами. – Ей захотелось быть с девочкой. Наверное, эта история с Ричиусом. Она собиралась сама пойти за ней, но я сказал, что принесу ее. Вы спуститесь с нами вниз?

Треш поморщилась.

– Шани сейчас спит. Дьяна об этом знает. Ах уж эта девочка… – Она досадливо покачала головой. – В последние дни она с ума сходит.

Симон понимающе вздохнул:

– Ричиус…

– Да, этот ее муж… – Треш погрозила Симону пальцем. – Ты – его друг. Ты должен был его остановить. Вот теперь Дьяна и на тебя злится.

– Знаю, – соврал Симон. – Я виноват. Я пытался его разубедить, но Ричиус ничего не захотел слушать. Он упрямый, знаете ли. – Одним глазом он заглянул в комнату через плечо Треш. Шани нигде не было видно. – Мне передать Дьяне, что девочка спит? – спросил он. – Наверное, она поймет…

– Нет, нет, – проворчала Треш. – Я ее разбужу и отнесу вниз вместе с тобой. Это будет Дьяне полезно. В эти дни ей лучше, когда дочка рядом.

Нянька повернулась спиной к Симону и направилась в глубину комнаты. Симон крадучись двинулся следом. Желудок у него свело тошнотворным спазмом. Очень медленно он завел руку за спину и осторожно надавил на дверь – так, чтобы она закрылась бесшумно. Затем его рука нырнула к поясу – и в ней появился стилет.

– Дьяна будет рада видеть малышку, – говорила тем временем Треш. – Она теперь такая печальная. Шани…

Голос Треш оборвался в ту же секунду, как стилет разрезал ее спинной мозг. Свободная рука Симона рванулась вперед и зажала ей рот – а тем временем он погрузил стилет еще глубже. Женщина содрогнулась, ноги у нее подкосились. Из раны Симону на руку плеснула кровь. От этого ощущения тошнота подступила ему к самому горлу, но он не разжимал рук и вгонял оружие все глубже, пока Треш не перестала дергаться. Из-под зажимавших ее рот пальцев Симона просочился тихий предсмертный хрип.

– Добрые люди попадают на Небеса, – прошептал Симон.

Эти слова заставили ее глаза широко раскрыться от ужаса. Симон бережно уложил трийку на пол, извлек стилет, но не убрал руки с ее губ.

– Прости меня, женщина, – искренне попросил он. – Иди с Богом. И прокляни меня, когда встретишься с Ним.

Умирающая нянька безуспешно попыталась пошевелить парализованными руками. Из ее глаз выкатилось несколько слезинок. Она несколько раз судорожно вздохнула, но легкие ее перестали забирать воздух. Беззвучный крик вырвался из ее рта…

А потом она умерла.

Симон опустился на колени рядом с мертвой женщиной. На долгие секунды он забыл о смертельной важности своего задания. Его захлестнула волна глубокого отвращения к себе. Осторожно протянув залитую кровью руку, он закрыл невидящие глаза пожилой трийки. А потом он оттащил ее мертвое тело в ближайшую спальню. По витавшим в воздухе ароматам он определил, что когда-то это была комната Дьяны – та, которую она делила с Ричиусом. Подолом платья Треш Симон стер кровь с пальцев и взял себя в руки. Нельзя, чтобы ребенок увидел его испуганным.

«Спокойней! – укоризненно сказал он себе. – Тише!»

И, повинуясь приказу, сердце его забилось ровнее. Дыхание стало спокойным. На его лице появилась безмятежная улыбка, словно лежавший у его ног труп был всего лишь сном. Как завороженный, Симон вышел из спальни в холл и быстро нашел дверь в комнату Шани. Когда он отворил ее, чтобы заглянуть внутрь, дверные петли заскрипели. Дочь Шакала он увидел сразу же: она спала в крошечной кроватке, застеленной белыми простынями. В комнате не было света, но через окно пробивались последние лучи заходящего солнца. Девочка улыбалась во сне, не зная еще, что ее нянька убита. Не будя малышку, Симон прокрался к ее кроватке и опустился рядом с ней на колени, внимательно разглядывая ребенка. У нее были отцовский разрез глаз и молочно-белая кожа матери. На лоб падала прядка светло-коричневых волос. Ей был год – и она умела только ковылять. Вывезти ее из крепости будет делом нелегким. Однако Симон обещал себе, что не причинит ей боли. Он подумал было заткнуть ей рот или даже сунуть в мешок, но отверг эту мысль и решил попробовать другой способ – если Небу будет угодно, он окажется удачным.

Он просто выйдет с девочкой из крепости.

Сейчас большинство обитателей цитадели ему доверяли, и если его увидят идущим с ребенком по направлению к кухне, то, возможно, никто не станет задавать ему вопросы. Симон осторожно протянул руку и убрал непослушный локон со лба ребенка.

– Шани! – дружелюбно и весело прошептал он. – Проснись. Мне надо отнести тебя к маме.

При звуке незнакомого голоса Шани открыла глаза. Они уставились на Симона с недоумением – но без страха.

– Привет! – проворковал он, ободряюще улыбнувшись девочке и не переставая гладить ее по головке. – Не бойся. Я ничего плохого тебе не сделаю. Тебя ждет мама. Мама.

Шани нахмурилась, а потом издала недовольный звук. Симон медленно снял с нее одеяльце и взял ее за руку. Ручка оказалась невероятно маленькой. И мягкой. Словно лепесток розы. Хрупкие пальчики инстинктивно ухватились за его руку.

– Меня зовут Симон, – сказал он. – Я… Он замолчал, не в силах докончить свою ложь. Перед его мысленным взором промелькнула Эрис, потом – Бьяджио, ожидающий ребенка с Помрачающим Рассудок. Несмотря на все усилия сохранять спокойствие, он задрожал.

– Шани, – отчаянно прошептал он, – я знаю, что ты не может меня понять, но все равно послушай. Я – дурной человек. Но я люблю одну женщину и не могу допустить ее смерти. Я увезу тебя в одно далекое место, но я постараюсь там тебя защитить. Я клянусь тебе в этом.

Как это ни странно, Шани ему улыбнулась и не попыталась отдернуть руку. Симон бережно поднял ее из кроватки. Всего через несколько часов Н'Дек и «Устрашающий» должны оказаться у берега и ждать его.

Он не ожидал, что малышка окажется такой доверчивой. Шани послушно стояла на ножках – хотя и не очень твердо – и даже проковыляла с ним к комоду, набитому одеждой. Симон раздел ее и поспешно натянул ей через голову какую-то дневную одежду. Шани крутилась и смеялась, наслаждаясь вниманием. Симон надел ей на ножки чулки и пару крохотных башмачков, а потом снова взял ее за руку. За стенами замка, совсем близко, он приготовил куртку, чтобы она не замерзла во время долгого пути к башне. Час назад он украл одного из драгоценных коней Фалиндара. И он знал, что исчезновение коня будет замечено очень быстро.