Вольфганг Хольбайн - Кольцо нибелунгов

Она покачала головой.

— Я печалюсь не о его смерти, а о презрении к нему двора. Несомненно, душа Хагена Тронье никогда не стремилась к свету, но все, что он делал, совершалось во имя Бургундии. Всю свою жизнь он прилагал усилия, чтобы добиться благополучия этой страны, которая теперь обошлась с ним, словно с трупом бешеного пса. Разве можно судить о человеке лишь по его последнему поступку?

Гернот не мог ответить на этот вопрос. Впрочем, он и не пытался найти ответ. Вместо этого принц обнял Эльзу за плечи, чтобы защитить ее от ночной прохлады. Когда воды над потонувшей лодкой успокоились, а огонь на холме перешел в тление углей, Эльза задала принцу вопрос, который мучил ее с момента смерти Хагена:

— Что же будет со мной? Куда мне идти теперь, когда я не имею права оставаться при дворе?

Гернот взглянул на нее скорее изумленно, чем рассерженно.

— Никуда ты не пойдешь, Эльза. Ты должна находиться рядом со мной. Твое место при дворе, как и раньше.

Она с благодарностью улыбнулась, но все же возразила, качая головой:

— Я дочь убийцы. Мне будут плевать в еду, а ночью приносить в мою комнату муравьев. Мне придется искупать вину, которую уже не сможет искупить мой отец.

Гернот обнял девушку и крепко прижал к себе.

— Этого не произойдет, потому что завтра, когда взойдет солнце, Эльзы, дочери Хагена, не будет — будет Эльза, невеста Гернота. И никто не посмеет оскорбить будущую супругу принца.

Она подняла голову и долгим поцелуем поблагодарила его за любовь, неизменную в столь трудный час.

Ночь, в которую сожгли Зигфрида и Брюнгильду, перешла в рассвет, и, когда первые лучи утреннего солнца осветили землю, Кримгильда вернулась к пожарищу. Помосты, на которых лежали тела, превратились в пепел и чуть тлеющие угли. Тело королевы сгорело — осталась лишь кучка черных останков. Неожиданно для себя принцесса обнаружила труп своего супруга почти нетронутым, словно неуязвимость Зигфрида защищала его и после смерти. Кримгильда увидела обугленное тело с потрескавшимся черепом, на котором не осталось ни одного волоска, а между припаленных губ — белевшие зубы. Половина когда-то гордого лица сморщилась, но это не испугало Кримгильду, и она нежно поцеловала труп в лоб. В последний раз…

— Я начала жить по-настоящему, когда ты появился при нашем дворе. Теперь это ощущение исчезло. Как и прежде, пока справедливая судьба не спасет меня, мое тело будет двигаться, мои губы будут произносить слова, во мне будет теплиться жизнь, но не будет любви.

Она увидела, как что-то блеснуло в пепле. Это было кольцо, оставшееся на руке мертвого супруга. Не тронутое огнем и тленом, оно сияло, словно умоляя Кримгильду о милосердии. Королева осторожно сняла кольцо с хрупкого пальца и надела его.

— Твой последний подарок. Я буду носить его, пока мы не встретимся вновь.

Она встала и пошла обратно в замок в испачканном пеплом платье.

Нибелунги тихо смеялись ей вслед.

Недели проходили быстро, словно само время пыталось как можно скорее исцелить сердца и души, страдающие от неизбывной тоски и боли. Однако раны, от которых Бургундия истекала кровью, уже не могли зарубцеваться. В то время как королевство процветало, купаясь в благополучии благодаря деньгам Зигфрида, замок погрузился в меланхолию, и мрачные мысли, как и во времена Фафнира, не покидали его обитателей.

Гунтер с трудом заставлял себя заниматься делами. Хаген всегда находился при нем на расстоянии вытянутой руки и непрерывно нашептывал ему советы, но король отказывался выполнять свой долг при дворе. Иногда упрямый старик изводил короля до такой степени, что Гунтер напивался до беспамятства, чтобы забыться и отогнать от себя назойливый призрак. По углам шептались, болтая о безумии короля, о том, что Гунтер говорит с собственной тенью и кивает ей, будто та ему отвечает.

Несмотря на то что разум Кримгильды остался ясным, ее сердце словно окаменело. Молодую вдову больше ничто не волновало, ничто не вызывало у нее даже малейшего интереса. Она не уехала в Ксантен, но не потому, что боялась ответственности и одиночества, а из-за полного безразличия.

Именно в таком состоянии Гернот и обнаружил ее на балконе. Тонкая душа принца страдала при виде распада собственной семьи, хотя любовь к Эльзе и смягчала его боль.

— Сестренка, пускай твои обязанности и не кажутся тебе неотложными, но все же Ксантену и Дании нужен правитель.

Когда Кримгильда взглянула на него, в ней, казалось, не было даже сил для того, чтобы встать со стула.

— Мне больше нечем править, Гернот. Если королевства должны пасть, то пусть они падут.

Молодого принца злило то, что его сестра даже не пытается бороться со своей слабостью.

— Если бы Зигфрид мог обратиться к своей супруге с последним словом, неужели он не попросил бы ее править королевством от его имени?

Принцесса равнодушно смотрела во двор.

— А если и так? Зигфрид все равно мертв…

— Неужели его воля тебя ни к чему не обязывает?

Кримгильда устало повернулась к брату.

— А не было ли все происшедшее результатом подобных обязательств? Почему мы так уверены, что должны совершать какие-то поступки только по той причине, что так предопределено свыше? Я потеряла Зигфрида-короля, потому что мой долг не давал мне связать свою жизнь с Зигфридом-кузнецом.

Гернот опустился на корточки рядом с принцессой и взял ее за руку.

— То немногое, что осталось, не должно погибнуть. Давай вместе поедем в Ксантен. Мы укрепим королевство, а потом, если ты захочешь, я вместе с Эльзой поеду в Данию, как и обещал тебе. Если мы не придем к концу нашего траура, то как же нам найти начало чего-то нового?

Впервые за последние дни в глазах Кримгильды засветился огонек. Это была злобная ирония.

— Так вот что нашептывает тебе эта черноволосая девчонка? Она мечтает, чтобы ты воспользовался моей утратой и заграбастал себе Данию? Вот уж воистину дочь своего отца!

Именно в это мгновение в душе Гернота что-то умерло — какое-то детское доверие, с которым он всегда относился к сестре. Искренне сочувствуя Кримгильде, Гернот не ожидал от нее таких слов. Любого, кто сказал бы ему нечто подобное, он обозвал бы лжецом. Принц в ужасе попятился, пока не уперся спиной в балюстраду балкона.

— Нет! Как ты могла такое подумать? Эльза виновата в этом не больше, чем ты или я!

Но Кримгильда и не подумала взять свои слова назад, скорее наоборот.

— Ты что, наивный дурак? — воскликнула принцесса. — Или она успела отравить тебе кровь? Ты — на троне Дании с Тронье в качестве твоей супруги? Не это ли результат тайных замыслов и черных сил?