Мелани Роун - Принц драконов

Янте подавила приступ дрожи. На старом наречии это слово означало «измена». Андраде взяла у нее ребенка и взглянула на плачущую Пандсалу.

— Вставай. Первое, чему ты научишься, это то, что «Гонец Солнца» ни перед кем не стоит на коленях. Даже перед верховным принцем,

— Говори только про своих фарадимов. Мои преспокойно стоят, — ввернул Ролстра, и Андраде бросила на него яростный взгляд.

Янте взглянула в глаза Пандсалы, остекленевшие от бесконечного ужаса, неспособные понять, что случилось. Вдруг она узнала Янте, вскочила и схватила сестру за горло.

Ролстра растащил дочерей. Пандсала упала на ковер, а Янте покрутила головой и еле перевела дух. Верховный принц распахнул дверь каюты и крикнул страже, чтобы Пандсалу отвели в шатер Андраде, если понадобится, связанную и с кляпом во рту. Услышав в коридоре ее крик, полный тоски и ненависти, Янте вздрогнула.

Затем наступила тишина. Палила была слишком напугана; она просто лежала в постели, охваченная ужасом. Андраде прижала ребенка к себе и пристально посмотрела на Ролстру.

— Где Криго? — спросила она.

— Если хочешь, я прикажу доставить его тело к тебе в шатер.

— Хочу, — резко сказала она.

Их взаимная ненависть заставила Янте отшатнуться. Это была застарелая ярость, более сильная, чем что-либо виденное ею раньше. Эта ненависть имела давние и прочные корни; возможно, сейчас она впервые выплеснулась наружу.

— Я уничтожу его, — внезапно произнес Ролстра. — Эта женитьба выйдет ему боком.

— Много лет назад ты сам хотел жениться на «Гонце Солнца».

— Так вот что тебя надоумило? Ты учитывала мой гнев, когда строила свои планы?

— Твой гнев меня не интересует. А я ничего не планировала. Богиня…

— Обычно делает то, что ей подсказываешь ты. Можешь искать какие угодно оправдания. Но если ты веришь, что его сыновья последуют за ним, то ошибаешься.

— И это я слышу от человека, который до сих пор верит, что у него будет собственный сын? — Она злобно рассмеялась. — Найди себе другую любовницу, Ролстра! Возьми еще дюжину женщин, ожидающих ребенка! У тебя никогда не будет собственного сына!

— Убирайся! — взревел он.

Смех Андраде казался эхом, еще долго звучавшим в каюте после того, как она захлопнула за собой дверь. Янте упала в кресло и закрыла глаза. Она победила. Если Ролстра поверил ей… и даже если не поверил… она победила. Он не приговорил ее вместе с Пандсалой.

— Ролстра… о нет, мой повелитель, пожалуйста… ради наших детей…

Янте резко подняла голову. Палила вжималась в белые подушки; ее огромные глаза не отрываясь глядели на свечку, которую взял со стола верховный принц.

— Я помню про костер Палила, — сказал он почти нежно, и женщина заплакала. — Ты слышала крик дракона сегодня ночью?

Янте встала. Она никогда раньше не слышала у отца такого голоса… и ей захотелось уйти. Сейчас же. Он почувствовал ее движение и не оборачиваясь приказал:

— Останься.

Янте замерла, еле дыша. Ролстра подошел вплотную к кровати Палилы. Пламя свечи жадно вспыхнуло в воздухе.

— Янте, ты знаешь, где находится замок Феруче? — спросил он.

— Да, отец.

— Он на границе между Маркой и Пустыней, — не слушая продолжал принц. — Я долго думал, кого бы туда послать. Это должен быть кто-то, кому я мог бы доверять. — Он поглядел на дочь через плечо. — Ты все еще хочешь этого князька? — Да, — честно ответила она.

— Удача покинула тебя вместе с этой ночью, — с мрачным юмором сказал он.

— Феруче может быть твоим, а вот Рохан — нет. Это означает, что «Гонец Солнца» победила.

— «Гонец Солнца»… — прошептала Янте. И тут она поняла причину ненависти, которая заполняла пространство между отцом и Андраде. Ярость, раненая гордость и желание отомстить охватили ее, создавая ненависть, которую она обнимала, как любовника. Всю жизнь она была пустой, желая быть наполненной этим сладким, обжигающим чувством, которое росло внутри вместе с жаждой крови и мести. Наконец она поняла, что такое власть… и ни муж-принц, ни ее отец или какой-нибудь другой мужчина здесь ни при чем… власть, которая сильнее дара «Гонца Солнца». Вот то чувство, которое сделало отца самым могущественным из принцев. Он знал, лучше всех знал, как ненавидеть.

— Я вижу, что ты понимаешь меня, — сказал он. — Возвращайся в лагерь, Янте, и жди меня. Когда я закончу свои дела, нам надо будет многое обсудить.

Закрывая дверь, она заметила пламя свечи рядом с искаженным лицом Палилы. А когда Янте сошла с корабля, то услышала первый из множества, великого множества криков.

Сквозь серебристо-зеленые листья пробивались лучи восходящего солнца, бархатные и нежные, словно первая роса. Чувствительная к цвету, как все фарадимы, Сьонед лежала на боку и пыталась вспомнить, видела ли она раньше что-нибудь прекраснее. И тут она улыбнулась своей ошибке: разве цвет ласкал ей душу? Нет, то было отражение света на лице спящего принца.

Сначала он смущался, дрожал и был не уверен в себе. Так продолжалось до тех пор, пока тугие застежки ее юбки не заставили его тихонько выругаться. Но когда она рассмеялась, Рохан тут же присоединился к ней, и они принялись хохотать, как дети. Застежки ее одежды и его шнурованные сапоги, казались таким забавным препятствием…

Сьонед пригладила его солнечные шелковые волосы, торчавшие мальчишескими вихрами. Старое видение оказалось верным. Именно она сделала его принцем и мужчиной. Какое-то время они обольщали друг друга. Рожденный драконом, чей мужественный образ остался у него в памяти, принц стремился к невозможному, но как человек не был уверен в своей способности достичь идеала. Ее объятия помогли Рохану объединить два этих начала. Принц и человек превратились в одно существо, которое стало ее любовником.

От его ласк начинала дышать кожа, шепот пронизывал душу солнечным светом, поцелуи наполняли мозг буйством красок поразительной силы и чистоты: бриллиант, сапфир, топаз… Все ее чувства пробудились при мысли о том, что кровь «Гонца Солнца», смешавшись с его кровью, сделает их сына принцем-фарадимом.

— Только бы у него были твои глаза, любимый, — прошептала она, проведя кончиком пальца по шелковым загнутым ресницам, и засмеялась, когда его веки медленно открылись, слишком тяжелые, чтобы подняться.

— О-о-ох, — с трудом прошептал он. — Что ты со мной сделала?

Сьонед погладила его по щеке, на которой уже проступила светлая щетина. — Хочешь, чтобы я проделала это еще раз?

— Как-нибудь потом, когда я приду в себя, чтобы как следует насладиться… — сонно ответил он, затем обнял Сьонед и положил голову ей на плечо. — Черт возьми, я забыл расплести тебе косы. Мне хотелось посмотреть на твои распущенные волосы.