Всеволод Мартыненко - Белое солнце Пойнтера

Тысячелетиями высокородный мертвяк расплачивался молодыми жизнями за свою застарелую месть. Видно, в привычку вошло — вон какой счет незакрытым оставил.

Что ж, если оплатить его выпало мне, так тому и быть. Поставлю подпись под величайшей интригой тысячелетия, подобью баланс: так, мол, и так, закрыто и окончено. Пересмотру не подлежит.

Пальцы сами собой пробежали по усеянной жемчугом створке тридакны, перенося код вызова эскадры из ныне доступного мне, как верховному главнокомандующему, свода информационных и магических ключей к государству. Почти мгновенно огромный, с кулак, изумруд индикации налился сиянием отзыва. Порядок на флоте пребудет тверд, хоть мятеж, хоть смена власти бушуй на неверной зыбкой земле…

— Капудан-паша Ток двадцать третий ожидает приказаний истинного султана! — Формулировка, не двусмысленно указывающая на политические симпатии как самого флотоводца, так и представляемой им силы, доселе немо нависавшей над городом.

Истинного, говоришь… Других не держим.

— Говорит Джек Пойнтер по прозванию Собачий Глаз, Властитель ау Стийорр, ау Хройх, уарс Фусс на пяти Реликвиях, Султан Хисаха по праву Последнего Присутствия! — На мгновение я замолк, давая возможность капудан-паше проглотить и начать переваривать мой невдолбенный титул, теперь украшенный еще и местным бантиком, а затем продолжил бесстрастно-деловым тоном: — Остатки банд уничтоженного узурпатора захватили центр сопротивления в академии. Приказ по флоту — бомбардировать академический квартал. Отомстим за пролитую кровь! Вечная память нашим соратникам, погибшим за Хисах!!!

Пока еще живым… Полным надежд на будущее своей страны, на освобождение от гнета старых легенд и имен, некогда поднявших из небытия на грани двух пустынь — песчаной и водной — невозможную страну-сказку… Пока. Еще. Живым. Но об этом бравым морякам знать не обязательно. Даже просто не нужно.

Достаточно того, что об этом знаю я.

— Слушаю и повинуюсь, о султан. — Флотский был по-хорошему краток.

Не прошло и минуты, как рев раздираемого воздуха возвестил о начале обстрела. Памятное по параду огненное облако сорвалось с бортов застывшей на рейде эскадры и медленно поплыло к дымящему академическому кварталу. Спустя долгие секунды пылающий поток пролился на непокорный очаг сопротивления, зажигая в нем новое пламя.

Клубящаяся черно-оранжевая туча поглотила строения и пальмы, нападающих и обороняющихся, глухую тиранию и продажную свободу — оба неверных пути, по которым мог бы пойти Хисах.

Все сгорело без следа. Лиловые тоги, бирюзовые повязки, стражники, колдуны, студенты, их духовные лидеры, шкура «дракоморфа десерти», сиречь песчаной акулы…

И Пемси.

До меня дошло, кому я подписал, не рассуждая, смертный приговор.

Услужлива человечья натура — с легкостью вымарывает из памяти все, что может помешать осознанию собственной правоты. До поры до времени держит ненужное в загоне, лишь ненадолго выпуская на волю злые воспоминания — через незаметные щелки, по никчемным зацепкам, с каждым разом все надежнее забивая эти лазейки, чтобы ничто не смогло нарушить покой самодовольства.

Неужели и мне теперь всю жизнь так же прятать от себя вину?!

Невольно завертелась и чуть не добила вконец совсем пакостная, мелкая мыслишка: вот оно, окончательное решение вопроса с назойливой обожательницей. Само сложилось как нельзя лучше. Кто теперь поверит, что, отдавая приказ, я меньше всего думал о девчонке, оседлавшей прибойную волну мятежа? И кому вообще будет до нее дело спустя годы, когда кровь и грязь этих дней застынет благородной патиной истории?

Мне будет.

На шаги, раздавшиеся по гулким коридорам султанского дворца, я обернулся почти с радостью. Во всеобщем разброде толком не налажены ни охрана, ни обслуживание, но оно и к лучшему. Сейчас я был бы рад даже наемным убийцам, недобиткам «лиловым», да что им — Лунной Богине и всем демонам ее, лишь бы не оставаться наедине с собой и непотребством, только что сотворенным мной из высших политических соображений.

А всем вышеперечисленным лучше бы сейчас самим опасаться меня…

Однако увиденное заставило меня отшатнуться, будто и взаправду передо мной въяве предстала владычица неупокоенных. Или хотя бы одна из душ ее свиты, вечно воющей в ночном небе песнь могуществу своей повелительницы. Во всяком случае, считать незваную гостью пребывающей по ту сторону Последней Завесы я имел все основания.

Однако Судьба сыграла со мной немыслимую шутку. В ставку верховного командования, закопченная и потрепанная, но несомненно живая, влетела Памела Акулья Погибель!

Моя древнейшая, приходящаяся ей атаманшей и непосредственной начальницей, едва поспевала за несущейся во весь опор пышечкой, сдав на руки слугам совсем расклеившегося ученого дедка-богомола, наиболее безопасного из местных умников. За ними всеми разве что шлейф дыма не плыл, и отнюдь не по причине попадания под огонь эскадры — от него никто не ушел, да и слишком быстро появились уцелевшие, чтобы поспеть от академквартала после залпа.

Нет, распалилась вдохновительница бирюзовой революции сама собой и совершенно по иному поводу. В роль вросла, будто всю жизнь командовала не мелкой бандой, а минимум полком.

— Ты что тут сидишь?! Где помощь, где армия, флот?! Ребята там насмерть стоят, из последних сил! — не удержав взятого тона, Пемси сбилась на хрип, но не замолчала. — Ты вообще представляешь, что там творится?

Ага… Можно подумать, будто одна она провела этот день на улицах воюющего с самим собой города. Пожалуй, из нас четверых, явившихся в Хисах не ко времени, ей за стенами академии выпало меньше всего. В сравнении с Хиррой, преступившей себя ради других, Келлой, выжившей в магической мясорубке осажденных казарм, да и мной самим, в конце-то концов!

Но сейчас наш счет сравняется. Потому что я представляю, что творится на месте столь своевременно покинутой ей академии. А маленькой блондиночке еще только предстоит узнать, что те, за кого она так переживает, уже не нуждаются ни в чьей помощи и участии по эту сторону Последней Завесы.

Молча я отступил на шаг, открывая хрустальный шар, заполненный пламенем и черным жирным дымом.

— Там уже никого нет. Музафаровы колдуны взяли Академию. А флот накрыл их файрболлами. По моему приказу. Никто не уцелел…

Пемси рванулась вперед, будто хотела нырнуть в магическую сферу. Алые и оранжевые блики заплясали по ее лицу, отражаясь в глазах, скользя по скулам, мерцая на полуоткрытых губах. Девчонка онемела и оцепенела, в самое сердце пораженная тем, что открылось ей.

Что ж, это ее расплата. За славу и обожание, за место во главе мятежа…