Линн Флевеллинг - Ларец Душ

- А ещё я нашёл вот это, — Алек вручил ему копию письма, которую сделал. — В общем-то я срисовал это.

- Заметно, и практически нечитаемо.

- Я торопился, — Алек отобрал письмо и прочёл вслух:

«Ваше высочество, для меня величайшая честь, что вы столь милосердно приняли моё скромное приглашение. Уверяю, что, все, о чём мы договаривались относительно крон-принцессы, будет сделано. С прискорбием вынужден сообщить, что не доверяю Вашему другу, Лорду Серегилу. Слишком уж он сдружился с некими личностями, не желающими, чтобы Вы…» — на этом всё. Должно быть, тут его прервали.

Серегил снова забрал у него письмо и перечитал ещё раз.

- Что ж, он не обращается по имени конкретно к Клиа. Если же судить по приветствию, оно может быть адресовано как ей, так и Коратану, или же Аралейн. За исключением Элани, которая здесь упомянута. Мда, не самые лучшие вести обо мне. Впрочем, всё достаточно ясно.

- Думаешь, кто-то из королевских особ заинтересовался тобой?

- По этому письму сказать невозможно, однако мы не можем исключать такой возможности. И если это правда, то вероятнее всего то была Аралейн.

Алек снова опустил взгляд на тёмные влажные пятна на штанах Серегила.

- А сколько их было, этих убийц?

Серегил отвел глаза.

- Всего четверо.

- Всего?!

Серегил примирительно похлопал его по колену:

- Они были пешими, так что я сумел ускакать, даже не ввязавшись в драку. Устроил миленькую пробежку Цинрил, да и мне она ничуть не повредила.

- Значит, Ланеус всё-таки слегка засветился.

- Облажался из-за нервов, скорее.

- Чем быстрее мы сообщим обо всём, что нам известно, Коратану, тем лучше!

Серегил ещё раз глянул на копию письма.

- Нет. Если сочтут, что оно адресовано Клиа, это может навлечь на неё лишь ещё большее недоверие.

- И каковы же тогда твои мысли?

- Тебе известно, каковы они. Однако этого маловато для того, чтобы убедить принца. К тому же, не исключено, что это просто пустышка, которую специально подложили, чтобы мы нашли.

- Хочешь сказать, они были готовы к тому, что мы проникнем в дом?

- Он мог предположить, что я пригласил его именно за этим, чтобы выманить из дому на этот вечер. Ты же не оставил следов своего пребывания?

- Нет, что ты! — воскликнул Алек, но тут же сник: — Чёрт, окно. Мне пришлось выбираться из библиотеки через окно, и я просто не мог запереть его после себя, как было. Ну а ты? Что там Ланеус и Мальтуз?

- Ланеус человек холодного ума, и совершенно очевидно, что он один из главных. Мальтуз, видимо, полагает, что имеет какой-то контроль над ним, но я в этом сильно сомневаюсь. Ланеус попросил меня пошпионить для него за Рельтеусом, — он подмигнул Алеку. — Но кажется, сие предложение было сделано не всерьёз, учитывая убийц и всё прочее.

- Думаешь он попытается всё же снова нас убить?

- Я подкину ему пару-тройку лакомых кусочков, посмотрим, что там у него на уме. Быть может, он посчитает меня слишком полезным для того, чтобы убивать.

Атре тщательно запер дверь маленькой сырой комнатушки, зажёг свечу от створчатого фонаря, и нагнулся, чтобы достать из-под стола ларец. Открыв его, он запустил туда пальцы, наслаждаясь переливами всех этих жизненных струй, так нежно ласкающих пальцы. Ах как они все были соблазнительны! Однако этой ночью у него из головы не выходила лишь одна из всех этих вещиц. Он разыскал массивную золотую цепь и разложил её на столе перед собою. Затейливые звенья её из золота лучшей пробы так и светились роскошью на грубой древесине стола. Цепь была та самая, которую подарил ему Ланеус, после того оскорбительного ужина у него на кухне. А ещё он задел Серегила, и Атре даже забавляла роль тайного заступника за своего благодетеля, по крайней мере, в данном конкретном случае. Было и так неимоверно приятно обретать могущество над жизнью, а уж когда оно приправлено местью! Да учитывая разлад, который может возникнуть в итоге среди всех этих разного рода заговорщиков. Матушкины уроки ведь не запрещают добавлять к делам капельку веселья?

Губы актёра сложились в сардоническую улыбку, когда он, взяв из ящика с инструментами ювелирные кусачки, отделил одно звенышко от цепи. Сконцентрированная там жизненная энергия была по-прежнему очень сильна, даже в малом кусочке целого: Ланеус был стариком, да к тому же обладавшим огромной властью. Ах, как приятно звякнула о стекло золотая крупица, когда он опустил её в пустой флакон, а затем наполнил его водой из прихваченного с собой меха. Как только бутылочка была заткнута пробкой и залеплена воском, он припечатал его кольцом с символами. Яркие вспышки озарили комнату, вода потянула в себя душу герцога, забирая всю её силу. В предвкушении рот Атре наполнился слюной. Он поскорее прочертил в самом центре печати последний знак и произнёс над ним заклинание. Вода стала молочно-белой, с душой было покончено. В идеале, чтобы усилить свойства эликсира, следовало бы позволить этой штуке несколько дней настояться, прежде чем закреплять в нем душу. Так он и поступал в случаях с бедняками. Но у него пока что не было никакого желания, чтобы среди богатеньких сейчас проявился этот самый «сонный мор». Учитывая же мощь жизненных сил герцога, эликсир сей будет и так вполне концентрированным, даже без всякой выдержки. Во всяком случае, именно так было с Килит. Тогда, ведь, он тоже приготовил снадобье и выпил его в ту же ночь.

Жизнь герцога буквально трепетала в пальцах Атре, заставляя его содрогаться от жажды всем телом. Понятное дело, о том, что старик скоропостижно скончался в своей постели, будет тотчас доложено. Но принимая во внимание солидный возраст герцога, вряд ли это кого-то сильно удивит, не больше, чем в случае внезапной кончины Килит. Он сорвал с флакона ещё теплый воск, выдернул пробку и опустошил содержимое. Мощная волна ударила его поддых, затем побежала огнём по жилам. В глазах побелело, и его накрыло обжигающе приятной волной одновременно и жара и холода, заставив забыть про горькое послевкусие на языке. Атре раскинулся на грубом деревянном столе дожидаясь, пока мир вокруг перестанет вращаться, и рассмеялся в голос, заглушенный этими толстыми стенами. Он ощутил — вот оно, бессмертие! И тем приятнее было это чувство, что он знал: Герцог Ланеус мертв.

Ещё. — родилось в его спутанном сознании. — Хотя бы один… ещё….

Охваченный эйфорией от элексира, Атре достал из шкатулки золотую шпильку с миниатюрным цитрином, повертел её в руке, заставив камушек сверкать, подобно крошечному пламени под светом фонаря.

С мечтательной улыбкой отложил её в сторонку. Нет, не сейчас ещё. Но скоро. Потянувшись к ларцу, выбрал наугад другую вещицу. То была дешевенькая медная брошь, украшенная нефритами. Её подарила ему жена старика-торговца ещё в те дни, когда они обитали на Улице Корзинщиков. Он сберег её только потому, что в ней было столько жизненных сил. Достав свои инструменты, он принялся выковыривать один из нефритов. Усмехнувшись про себя, снова занялся процедурой. В конце концов, кто обратит внимание на смерть такого ничтожества, как эта торгашка? Когда всё было готово, он осушил напиток одним глотком и громко застонал от нового шквала ощущений. Свет ночника, казалось, плавает вокруг него, наполняя каморку облаком из золотых завитков. Тело его пульсировало каждой своей клеточкой, а биение сердца казалось ударами прибоя о скалистый берег. О да! Давненько такого с ним не бывало. Очень, слишком давно. А всё из-за Брадера с этой его назойливой осторожностью и самоограничением.