Алекс Орлов - Каспар Фрай (авторский сборник)

Не защищенные ничем, кроме кожаных сандалий, ноги, деревянные, обшитые листами стали щиты, мечи длиной в три фута и довольные ухмылки на запыленных лицах.

Когда оставалось пройти шагов десять, мечники с криками рванулись вперед. Бежать со щитами было тяжело, и, едва только один их них открылся, как тотчас получил в шею стрелу эльфа.

Остальные поспешно прикрыли щитами свою левую сторону и в таком положении пошли в бой.

Атаковать сверху им было удобнее, однако следовало прикрывать ноги. Фундинул взмахнул своим длинным топором и подсек сразу двоих мечников. Они покатились по склону вниз, громко вопя от боли и теряя оружие и щиты.

Следом за Фундинулом атаковал Углук. Выбрав себе противника, он начал яростно рубить его щит своим двуручником. В конце концов щит проломился, а мечник в страхе бросил оружие и, упав на спину, запросил пощады.

– Оставь его, Углук! – крикнул Фрай, сдерживая напор четырех противников.

Из-за того что драться пришлось на склоне, они никак не могли его окружить, Фрай же старался запутать их и подставить Аркуэнону.

Наконец это удалось, и мечники с простреленными ногами, один за другим осели на траву. Еще двое, видя, что к ним приближаются огромный орк и грозный квадратный гном с топором, тут же решили сдаться.

– Разумное решение… – сказал Каспар, переводя дух. – А теперь пошли наверх.

Те пленные, что могли идти, бросив щиты и оружие, стали подниматься по склону, раненые остались лежать.

– Скоро за вами придут ваши товарищи, – пообещал им Фрай. – И за теми, что укатились, – тоже. – А вы давайте наверх, быстро! – приказал он троим пленным. – Кто наверху? Лучники еще есть?

– Нет, ваша милость, вы всех перестреляли. Их было четверо, и остался только один раненый.

– Стрелять может?

– Что вы, ваша милость, нет, – поспешно замотал головой пленный. – У него стрела в плече…

– Это твой, – обронил шедший рядом Аркуэнон.

– Что там на реке – плотина? – спросил Каспар.

– Так точно, ваша милость, плотина. А у нас приказ был – никого не пускать на гору. Рубить всякого. Для того и катапульту поставили. Неделю целую поднимали, честное благородное.

– Чьи вы будете подданные?

– Дистандера Маркуса. Его дистандерия находится на том берегу и тянется на десять дневных переходов.

– Это он приказал реку перекрыть?

– Так точно, ваша милость, – быстро закивал пленный, заискивающе глядя на Фрая. – Он решил повернуть эту реку к себе в дистандерию.

– Да как это возможно реку повернуть?! – не удержался Углук.

– А вот и возможно! Наши ученые-книжники рассчитали все по наукам, и люди дистандера Маркуса за полгода прорыли канал в пять миль до Красного каньона, который проходит через дистандерию. Потом они навели осыпи и обрушили их в реку, чтобы ее перекрыть. Плотина получилась слабая, но ее укрепили строением из бревен и подпорки поставили – большие подпорки из трех кедров в пять обхватов каждый. И все это ученые посчитали, книжники…

– Ну и чего дальше будет? – подтолкнул его Углук.

– Сейчас старое русло засыпают – там сотен пять работников трудятся. Дистандер приказал за сегодня управиться.

– А потом чего же будет?

– Понемногу будут открывать воду, и река пойдет на восток.

– В наши планы поворот реки не входит, – сказал Каспар, когда они стали выходить на площадку, где стояла огромная, футов в пятнадцать высотой катапульта.

Возле нее, вытянувшись, как на параде, стояла прислуга этой машины в количестве двенадцати человек. Чуть в стороне, возле каменных ядер лежали трое убитых и один раненый лучник.

– Так, – сказал Каспар. – Все вы мои пленные. Понятно? Одетые в серые куртки бомбардиры кивнули.

– Хорошо. Тогда поладим.

118

Один из двенадцати человек, обслуживавших катапульту, сразу бросился Каспару в глаза. Его серая куртка была украшена красными пуговицами, в то время как у остальных пуговицы были черные.

– Ты здесь старший? – спросил Каспар.

– Я, ваша милость, – поклонился тот. – Меня зовут Харман.

– Харман, метко стреляет твоя машина?

– Довольно метко, ваша милость. Наши ядра взвешены с точностью до одной унции. – Он показал на кучу каменных шаров размером с огромный арбуз каждый.

– Хорошо. Вон там внизу, где копошатся люди, я вижу три упертых в стену бревна. Они сдерживают всю плотину?

– Так точно, ваша милость.

– Ты должен снести их.

– Но это невозможно! – испугался Харман. – Тогда вся плотина рухнет раньше времени и мы не сможем повернуть реку!

– Да это моя река! – заорал на него Каспар. – Это моя река, и по ней я намерен добраться до города Ливена! Понятно тебе?!

– По-понятно, ваша милость… – затрясся от страха Харман.

– А раз понятно, давай стреляй. И смотри у меня, если замечу, что ты намеренно мажешь, начну за каждый промах отрубать по одной башке в твоей команде.

– Не извольте беспокоиться, будем стрелять как для себя! – заверил Харман. И, повернувшись к подчиненным, закричал срывающимся голосом: – Ну что стоите?! Разворачивайте! Разворачивайте!

Солдаты бросились к механизму и, ухватившись за заднюю часть рамы, развернули катапульту в нужную сторону.

Затем оттянули назад метательный рычаг, загрузили каменное ядро и после этого поворотным колесом стали накручивать витые из воловьих жил канаты, которые играли в катапульте роль пружины.

После того как катапульта была взведена, Харман, осуществляя наводку, сам подбил какие-то колышки и наконец произвел выстрел.

Метательный рычаг со страшной силой ударил в перекладину, ядро унеслось вперед.

Каспар видел, как оно раскололось, ударившись о другие камни. Выстрел сразу привлек внимание всех, кто находился в осушенном русле. Работники замахали руками, а около десятка одинаково одетых человечков побежали к обрыву, чтобы подняться на гору и выяснить, что здесь происходит.

Тем временем работа возле катапульты продолжалась. Обслуга закладывала новое ядро, закручивала жилы и – «удар!» – ядро уносилось к цели. Однако пока стрельба была неточной, хотя Харман вроде бы старался.

Наконец, после восьмого выстрела ядро упало рядом с одним из бревен и с отскока вышибло его из упора.

Фундинул закричал «ура!» и замахал топором, чем сильно перепугал команду катапульты и пленных мечников.

После этого попадания гневная пантомима копошившихся в русле работников стала еще яростнее.