Сергей Радин - Путы для дракона

— Прислушайся к себе. Зачем тебе нужно в охотничий домик?

— Я уже думал. Что‑то связанное со временем и пространством… Это не глупости! Когда я смотрю на дом, мне почему‑то кажется, что он очень далеко, хотя до него пара шагов.

— Не беспокойся, Леон, всё в порядке. Я думаю, нам не надо будет мотаться по лесу двое суток. Юлий тоже учился в университете. Ничего удивительного, что он по всем своим землям настроил пространственно–временные ходы. Единственно… Знает ли он о «колодце» в скале? Ладно, буди Романа, иди с ним к ребятам. А я попробую сообразить…

Что он попробует сообразить, Леон уже не услышал: Брис торопливо зашагал к переднему краю деревьев, ближе к дому.

Леон посмотрел на Романа. Тот безмятежно спал, уютно устроившись уже во впадине между корнями, будто в откидном кресле междугородного автобуса. Оглядевшись и убедившись — никто не помешает, Леон лёг в развилку дерева напротив Романа и теперь уже намеренно и старательно изобразил спящего. Потом оставалось только полежать немного и оценить точность позы…

Леон закрыл глаза и представил, как выплывает из сна. Медленно потянулся и взглянул: Роман сладко потягивался полулёжа, и глаза у него заспанные, и лицо расплылось в непривычной, блаженно–сонной улыбке.

— Ну, ни фига я себе поспать! Ты тоже дрых?

Менять настроение Романа в резко противоположную сторону не хотелось: жаль и его впервые увиденного состояния покоя, да и оправдываться перед ним за неосознанно сделанную ему гадость нет желания. Поэтому Леон ограничился коротким сообщением:

— Приходил Брис. Сказал, чтобы мы шли к ребятам.

Роман медленно опустил руки. Лицо его возвращалось в норму — из расплывчато–мягкого в обострённо–скуластое.

— Сдаётся мне, Леон, чего‑то ты недоговариваешь. Ну, ладно. Пошли.

Глава 3.

Брис тоже недоговаривал. После того как с Романом проделали все необходимые манипуляции, чтобы восстановить границы взрезанного поля (поймав взгляд расстроенного Леона, Роман посоветовал: «Наплюй. Зато я выспался!»), Брис выложил свой — несколько сумасшедший, по мнению Леона, — план:

— Всё очень просто. Я, Леон идём к дому. Вдвоём. «Тараканы» бегут к нам. Роман по моему сигналу «включает» свой великолепный ре–фотовзгляд. Всё. Дорога к дому чиста и безопасна.

— Что‑то мне не нравятся два твоих условия, — заявил Игнатий.

— Согласен. Ты уж объясни нам, почему вы двое — ты и Леон. И почему Роман должен только по твоему приказу убирать «тараканов», а не тогда, когда они соберутся все вместе, — уточнил Володя.

— Так нужно.

Больше от Бриса ничего добиться не могли. В целом план не вызывал сомнений. Как не вызывало сомнений и то, что у Бриса на уме не только прорыв к дому. Сам же он так обаятельно улыбался, что Рашид немедленно вспомнил строку из Хайяма:

— Яд, мудрецом предложенный, прими…

— Ну, насчёт мудреца ещё поспорить можно, — неуверенно сказал док Никита, — но эта пара слов рядышком — яд и мудрец — точно напоминают в сочетании змею, каковой является Брис…

— Каковой же вас слушает и пытается понять, что за мандраж вас бьёт — боевой или откровенно труса. В любом случае, не пугайте мне Леона.

Реакция «тараканов» заранее известна, поэтому мечи предусмотрительно оставили в разобранном виде, вне ножен. Леон тоже подшучивал над остающимися в засаде, но был заметно напряжён, что от опытных глаз команды, конечно, не ускользнуло: Игнатий будто мимоходом заметил:

— Попробуй пальцами рукоять своего меча. Удобно?

Недоумевая — зачем? Он уже пробовал! И не только пробовал! — Леон положил ладонь на ребристую рукоять. К вечеру прохладный, металл оружия остудил болезненно–горячие пальцы, а затем сам начал нагреваться. Вскоре граничное ощущение металла и кожи исчезло. Осталась лишь убеждённость, почти самоуверенность, что теперь‑то его голыми руками не возьмёшь. Будто уловив этот миг прозрения, Брис кивнул и сказал:

— Ну, тянуть не будем. Пошли.

Их соколы перечирикнулись с плеч, соглашаясь. Леон ещё подумал оставить птиц, но Брис нетерпеливо топтался у высоких кустов, и он забыл о желании чуточку помедлить. Они раздвинули длинные прутья с разлапистыми листьями и шагнули из укрытия.

На втором же шаге Брис заговорил легко и негромко, словно они выбрались на вечернюю прогулку.

— Ты, наверное, заметил, что мы каждый день стараемся влить в тебя порцию знаний о тебе самом. Что‑то о себе узнаёшь и ты сам. Неизвестно, вернётся ли к тебе память целиком, но знать о себе, о своём потенциале ты просто должен. Кое‑что ты уже знаешь о своей физической силе. Этого мало. Ты слишком долго жил среди обычных людей и привык соразмерять свои реакции с реакциями окружающих. Забудь миф о том, что ты обычный человек. Освободи своё тело от представлений, что есть ограничения. Не бойся увеличивать скорость движений и не давай глазам увериться, что ты с чем‑то не справишься.

— А если устану? — спросил Леон, с замиранием сердца наблюдая, как дом, только что живой от бегающих по нему «тараканов», окаменел: «тараканы» увидели людей.

— Усталость — тоже миф, — отрезал Брис и остановился, пробормотав, прежде чем обратиться к Леону: — Так, вот здесь будет в самый раз. Надеюсь, для Романа площадка тоже хорошо просматривается… Если будешь думать об усталости — устанешь. Не думай вообще. Дай телу свободу. Не угнетай его мыслями.

— Тебе хорошо говорить. Ты знал, кто ты такой, и тренировался, наверное, каждый день. А что я? Только пробежки по утрам.

— Драконья кожа на спине о себе не напомнила? Внимай мне, друг беспамятный: физическими упражнениями каждый из нас занимается для чистого удовольствия или для выпендрёжа, как Роман, когда рядом имеется некая симпатичная дамочка.

«Тараканы» скапливались у входной двери, точно в доме прорвало трубы и вода текла только в одном направлении, собираясь в странную вздыбленную лужу.

— Не заниматься физически и выглядеть так, как выглядим мы, — пробормотал Леон. — Плохо верится. И при чём здесь драконья кожа?

— И правильно, что плохо верится. А драконья кожа очень даже при чём. Видишь ли, в университете в нас всё время впихивали понимание, знание на мышечном уровне: главное — гармония духа и тела. В чём она выражается? Не буду залезать в дебри. Для лекций о тонком мире и энергетическом взаимоотношении ты ещё не дорос, а когда дорастёшь, лекция уже не нужна будет… Представь ситуацию: ты отдаёшь своему телу приказ, внедряешь определённую программу действий в физические клеточки — и оно, твоё умное, а порой эгоистичное тело охотно работает по программе, если та составлена грамотно и во благо. Если хочешь, заниматься физически можешь, фигурально выражаясь, даже во сне. Так делает Володька. Док Никита сделал установку на режим физиологических процессов. Его программа самая сложная, с учётом мельчайших требований организма. Ну, а ты… Ты постоянно обновлял программы, доводил их до идеального уровня и всё‑таки был недоволен.