Илья Одинец - Младший вовсе был дурак

— Принеси, — попросила Лаврентьева.

Привычными коридорами я направился к себе. На вахте, за столом дежурного, где всегда сидела Акулина Гавриловна, было пусто. Я почти бегом преодолел расстояние от вахты до комнаты и рывком распахнул дверь.

Будем надеяться, старая одежда осталась в комоде, и ее не забрали, чтобы постирать или выбросить. Я потянул дверцу на себя и с облегчением выдохнул. Серо-синие полосатые лосины на месте, камзол тоже, а туфли… На нижней полке выстроились в ряд два десятка пар почти одинаковой обуви. Я совершенно забыл, какие башмаки были на мне, когда попал в темницу. Впрочем, без разницы, на туфли клона внимания не обратят. Когда во дворец вернется Александр, все так обрадуются, что никто не вспомнит о таких мелочах, как туфли на младшем высочестве. С королевича снимут все обвинения, назло Изабелле, и выпустят из тюрьмы.

— Прокалываются обычно именно на мелочах, — раздался за спиной ехидный голос Цимлянского.

Я обернулся, ожидая, что на голову опрокинется ведро с водой, в лицо полетят искры или еще что похуже. Призрак висел в позе лотоса на привычном уже месте — над кроватью.

— Бери те, что с голубыми бантами, — посоветовал дух, — точно помню, ты был именно в них.

— Как ты здесь очутился? Зачем пришел? Подслушивал наши разговоры?

— Почему же сразу «подслушивал», просто пролетал мимо.

— Ну конечно.

Я представил, как голова Цимлянского высовывается из под пола под столом, за которым завтракал Иван. Вполне в духе призрака.

— Голубые бери! Зуб даю, ты был в них.

Я улыбнулся. В левой руке я все еще сжимал хрустальное яблоко с розовой жилкой внутри.

— Не разбрасывайся зубами, — посоветовал я, приближаясь к кровати. — Есть будет нечем.

Цимлянский засмеялся шутке и вытер несуществующую слезу.

— Уморил!

— Один зуб ты уже проспорил, на очереди второй, — предупредил я.

— Кому проспорил? Лаврентьевой? Ладно, признаю, ваш любимец Лас повел себя благородно и даже скажу героически, когда спас Ленку от черной кошки, но он все равно идиот.

— На таких идиотах земля держится, — парировал я. — Отдашь зуб?

— Неа. Даже если бы мог, не отдал.

— Зря. Бить буду аккуратно, но сильно, — предупредил я и бросил в Цимлянского "Дар жизни".

Не знаю, как действует этот артефакт, но надеялся, что никакие особые ритуалы не нужны.

Призрак на мою выходку не отреагировал — отучился за триста лет, привык, что предметы просто пролетают сквозь него. Однако на сей раз вышло по-моему. Хрустальное яблоко врезалось в духа, и то же мгновение тот превратился в человека: обрел краски, плоть и вес и со всего маху шлепнулся на кровать. Я бросил одежду, прыгнул к Цимлянскому и прижал его к матрасу.

— Это тебе за ведро воды, за бездну, в которую я думал, что падаю в колонном зале, за насмешки и подслушивание!

Я замахнулся и ударил бывшего призрака в челюсть.

Мужчина замычал и растерянно захлопал глазами, не понимая, что происходит.

— Зуб давай, — потребовал я и легонько стукнул мужчину по щеке. — Эй, очнись уже!

Бывший призрак оттолкнул меня и спустил ноги на пол.

— Твиста лет не ходил. Тьфу, — он выплюнул зуб и неожиданно расхохотался. — Единственный в миве шепелявый пвизвак!

На месте одного из верхних резцов Цимлянского чернела дыра. Мужчина смеялся и щупал себя, не в силах поверить в чудесное превращение.

Я забрал у мужчины зуб и хрустальное яблоко и неожиданно почувствовал себя виноватым.

— Извини. Я не знаю, хочешь ли ты снова быть смертным.

— Что за вопвос! Конечно хочу! Ты одолжишь мне автефакт для завевшения витуала?

— Нужен какой—то ритуал?

— Само собой! Так он будет действовать полчаса, потом я снова стану духом.

— Одолжу. Но сначала нужно вернуть к жизни еще одного нечеловека.

— Да, да, обовотень, помню! — Цимлянский поднялся с кровати и сделал неуверенный шаг. — Ходить вазучился! — радостно сообщил он. — Пойду покажусь нашим! И позавтвакаю! Твиста лет ничего не ел! Счастливо оставаться!

— Не забудь про одежду, — посоветовал я, так как на бывшем призраке были только панталоны. — И не пытайся пройти сквозь стену.

— Не учи ученого! — хохотнул Цимлянский и, споткнувшись на ровном месте, едва не растянулся на полу.

Когда дверь за бывшим призраком закрылась, я подобрал штаны и рубаху, которые выбрал для Ивана и осмотрелся. Скорее всего, я больше не вернусь в эту комнату. Пожалуй, я буду скучать по этим стенам, хоть и пришлось ночевать здесь всего несколько раз. И вообще я буду скучать по всему: по замку с его холодными коридорами и негасимыми факелами, по людям и нелюдям, работающим в Бюро, по перемещениям и приключениям, да даже по Цимлянскому, который теперь наверняка напугает половину замка своим видом.

Я вышел из комнаты и отправился к Лаврентьевой. Прежде чем вернуться домой, предстояло завершить начатое: вернуть мир в Малый Мол, в королевство, откуда все началось.

В столовой меня ждали. Но не только взволнованная Ленка и обрадованное скорым возвращением старшего брата к нормальной жизни его высочество, но и сам начальник Отдела устранения последствий, а также Сорк, Элоиза, Морфеус, Ондулайнен, Ла—Лот и еще десяток людей и не людей.

— Ты же знаешь, — укоризненно произнес демон, — Бюро фиксирует все заклинания, в том числе использование Ка—порошка и артефактов.

— Я объясню, — сказал я и сжал в кулаке зуб Цимлянского.

— "Дар жизни", — потребовал Люциус и протянул ладонь.

— А как же Александр?

— С ним разберутся сотрудники Бюро. Прежде чем перемещаться, нужно продумать план операции, проложить запасные порталы и создать нормального клона, который будет уверен, что он — единственный Иван, а не один из… трех.

Да, об этом мы как-то не подумали. Я вложил в ладонь демона хрустальное яблоко и вздохнул. Жаль, но прогулка в Малый Мол отменяется.

— Теперь о приятном, — улыбнулся Люциус и откашлялся. — От лица всего Бюро позволь выразить тебе признательность. Имея выбор: жить или умереть, отдав жизнь за жизни других, ты выбрал то, что выбрал бы настоящий герой. Пожертвовал собой, чтобы дать нам шанс защититься, благодаря твоему перемещению в стан врага, мы подготовились к нападению и сумели сохранить то, без чего мир уже перестал бы существовать. Благодаря твоей самоотверженности и храбрости, Тьма лишилась важнейшего преимущества, а также причин для дальнейшей борьбы с Бюро. Конечно, это еще не конец, мы всегда будем находиться в состоянии войны, но прямые стычки закончены. Учитывая ту роль, которую ты сыграл, согласившись переместиться… а к черту официоз.