Дэвид Эддингс - Последняя игра

Полгара не могла ответить и снова склонилась над безжизненным телом Дерника.

— Хотела бы ты, чтобы мы воскресили этого человека, дочь моя? — спросил тогда Олдур. Она подняла голову.

— Это же невозможно, Повелитель, — сказала она. — Пожалуйста, не шутите так над моим горем.

— Давай, однако, будем считать, что это возможно, — ответил Ал. — Хотела бы ты, чтобы мы воскресили его?

— Всем сердцем, Повелитель.

— А зачем? Ради какой цели стоит просить о его воскрешении?

Она опять прикусила губу.

— Он станет моим мужем, Повелитель, — выпалила она наконец, и в голосе ее слышался вызов.

— И это тоже было так трудно сказать? Однако уверена ли ты, что эта твоя любовь не вызвана горем и что, как только этот добрый человек будет воскрешен, ты не отвернешься от него? Ведь он, ты должна признать это, весьма зауряден.

— Дерник никогда не был заурядным, — сказала она с неожиданной пылкостью.

— Он самый лучший и самый храбрый человек в мире.

— Я не хочу проявлять к нему неуважение, Полгара, но ведь у него нет никаких особых способностей. В нем нет силы Воли и силы Слова.

— Разве это так важно, Повелитель?

— Супружество должно быть единением равных, дочь моя. Как же может этот добрый, храбрый человек быть тебе мужем, пока у тебя остается твоя сила?

Она беспомощно посмотрела на него.

— Могла бы ты, Полгара, пожертвовать собой? Стать ему равной? С такими же способностями, как у него?

Она посмотрела на него, поколебалась, а затем сказала одно только слово:

— Да.

Гарион был потрясен — и не столько согласием тети Пол, сколько требованием Олдура. Сила чародейки была основой и средоточием всего ее существования.

Отнять ее значило бы оставить тетю Пол ни с чем. Кем же она будет тогда? Сможет ли она вообще жить? Это слишком жестокая цена, а ведь Гарион верил, что Олдур — добрый бог.

— Я приму эту жертву, Полгара, — говорил Олдур. — Я переговорю с моим отцом и братьями. По веским причинам мы сами отказались от воскрешения умерших, и поэтому мы все должны дать согласие на это, прежде чем кто-то из нас попытается нарушить сложившееся положение вещей. — И Олдур вернулся к скорбной группе, стоящей у смертного ложа Торака.

— Как он только мог сделать это? — спросил Гарион у деда, все еще обнимая Се'Недру.

— Что сделать?

— Попросить ее отказаться от своей силы. Это убьет ее.

— Она много сильнее, чем ты думаешь, Гарион, — заверил его Белгарат, — а доводы Олдура разумны. Ни одно супружество не выдержит такого неравенства.

Среди светящихся богов раздался сердитый голос.

— Нет! — Это был Мара, скорбящий бог марагов, которых больше не существовало. — Почему должен быть воскрешен один человек, когда все мои дети убиты и лежат холодные и мертвые? Разве Олдур услышал мои мольбы? Пришел ли он ко мне на помощь, когда умирали мои дети? Я не соглашусь!

— Я и не рассчитывал на это, — пробормотал Белгарат. — Пора мне принять меры, пока дело не зашло слишком далеко. — Он пересек заваленную обломками площадку и почтительно поклонился. — Извините, что вмешиваюсь, — сказал он, — но не примет ли брат моего Учителя в качестве подарка за помощь в воскрешении Дерника женщину из племени марагов?

Слезы Мары, которые всегда текли из его глаз, внезапно высохли, а на лице появилось выражение недоверия.

— Женщину из племени марагов? — резко спросил он. — Но их больше нет. Я бы почувствовал сердцем, если бы хоть кто-нибудь из моих детей выжил в Марагоре.

— Ну конечно, бог Мара, — быстро согласился Белгарат. — Но что вы скажете о тех немногих, которые были вывезены из Марагора и проданы в вечное рабство?

— Так ты знаешь хотя бы одного из них, Белгарат? — Мара задал этот вопрос со всем пылом отчаяния.

Старик кивнул.

— Мы нашли ее в казематах для рабов под Рэк Ктолом, бог Мара. Имя ее Таиба. Она только одна, но раса может быть восстановлена с помощью одной такой женщины — особенно если за ней будет присматривать любящий бог.

— Где же Таиба, моя дочь?

— На попечении Релга, одного из алгосов, — ответил Белгарат. — Кажется, они весьма привязались друг к другу, — вкрадчиво добавил он.

Мара задумчиво посмотрел на него.

— Раса не может быть восстановлена с помощью одной только женщины, — сказал он, — даже заботами любящего бога. Для этого требуются двое. — Он повернулся к Алу. — Не отдашь ли ты мне этого алгоса, отец? Он станет прародителем моего народа.

Ал окинул Белгарата проницательным взглядом.

— Ты знаешь, что у Релга есть другая обязанность, которую он должен исполнять, — заметил он.

Выражение лица Белгарата стало почти веселым.

— Уверен, что Горим и я сумеем это уладить, Святейший, — заявил он в высшей степени самоуверенно.

— А не забываешь ли ты кое-что, Белгарат? — робко спросил Силк, как бы не желая вмешиваться в это дело. — У Релга есть одна маленькая проблема, помнишь?

Белгарат сурово посмотрел на драснийца.

— Я думал, что мне надлежало упомянуть об этом, — невинно сказал Силк.

Мара пристально посмотрел на обоих.

— В чем дело?

— Небольшое затруднение, бог Мара, — быстро ответил Белгарат. — Уверен, что Таиба сможет разрешить его. Я полностью доверяю ей по этой части.

— Мне нужно знать всю правду, — твердо сказал Мара.

Белгарат вздохнул и бросил на Силка еще один свирепый взгляд.

— Релг — фанатик, бог Мара, — объяснил он. — По религиозным причинам он избегает некоторых… э… форм контактов между людьми.

— Отцовство его судьба, — сказал Ал. — От него родится особый ребенок. Я объясню ему это. Он послушный человек и ради меня преодолеет свои заблуждения.

— Значит, ты отдашь его мне, отец? — нетерпеливо спросил Мара.

— Он твой, но с одним условием, о котором мы поговорим позже.

— Давайте тогда посмотрим на этого отважного сендара, — сказал Мара, и все следы недавних слез теперь исчезли с его лица.

— Белгарион, — произнес голос в голове Гариона.

— Что?

— Воскрешение твоего друга теперь в твоих руках.

— Моих? Почему моих?

— Неужели ты всегда будешь это спрашивать? Ты хочешь, чтобы Дернику вернули жизнь?

— Конечно, но я не могу этого сделать. Я не знал бы даже, с чего начать.

— Ты делал это раньше. Помнишь жеребенка в пещере богов?

Гарион почти позабыл об этом.

— Ты — мое орудие, Белгарион. Я могу удерживать тебя от ошибок, по крайней мере большую часть времени. Просто расслабься, а я покажу тебе, что делать.

Но Гарион уже начал действовать. Он опустил руку с плеча Се'Недры и, все еще держа меч в другой руке, медленно пошел к тете Пол и телу Дерника. Она сидела, обхватив руками голову мертвеца. Взглянув в ее глаза, Гарион встал на колени рядом с телом.