Потерявший солнце. Том 2 - FebruaryKr

— Мне хотелось верить, что мы нашли общий язык, — пробормотал он и рассеянно попытался убрать от лица рассыпавшиеся пряди. — В твое отсутствие я могу рассказать императору все, что ты от него скрываешь. Думаешь, я мало успел узнать?

— Думаю, что даже собаки меньше лают перед нападением. — Мастер наклонился вперед, с недружелюбным вниманием осматривая каждую деталь беспорядочного гардероба. — А еще собаки куда лучше помнят, что они собирались делать. За время нашего общения вы, дорогой принц, успели мне угрожать, льстить, пытались усыпить и убрать с дороги, а теперь всеми силами пытаетесь удержать. Не будь вы мужчиной, я решил бы, что вами правит луна, а не разум. Теперь же вовсе теряюсь в догадках.

— Мои планы могут меняться, — с легкой нервозностью заметил Фэн Юань и снова ухватился за край широкого рукава. — Не упрямься и не давай повод для сплетен. Для твоей репутации…

Мастер рассмеялся и отцепил цепкие пальцы от ткани, разглаживая золотое шитье.

— Моей репутации и десятки таких, как ты, не повредят, — насмешливо напомнил он. — Что за странная тяга разрушать уже разрушенное? Беспокойся о репутации сестры, а не о моей. Что с твоим разумом, принц? Откуда ты знаешь, куда я спешу?

— Твои покои в другой стороне, — пробормотал Фэн Юань и нетерпеливо взмахнул рукой. От движения его рукав задел занавеси, заставляя ткань пойти волнами. — Дальше лишь мелкие кабинеты и выход, куда еще ты мог бежать? Я думал, что ты холоден и для всех одинаково далек, но что-то — или кто-то — может взволновать тебя настолько, чтобы заставить бежать в ночь, позабыв даже собрать вещи? Неужели для кого-то ледяная луна опускается ниже и позволяет коснуться себя?

— Запиши обязательно, — посоветовал Мастер. — Принцесса душу продаст за твои дешевые речи, только не забывай лить побольше сиропа.

— Останься, — коротко приказал Фэн Юань. Лицо его стало холодным. — Я не прошу, Мастер. Останься, иначе вернешься слишком поздно.

Ло Чжоу отступил на шаг и медленно смерил взглядом его фигуру. Презрительные лисьи глаза огнем прошлись от носков сапог до макушки принца.

— Угрожаешь? — задумчиво уточнил Мастер и шагнул вперед. Волны алого шелка окутали принца прохладным облаком, а точеное лицо министра оказалось так близко, что Фэн Юань мог сосчитать едва заметные зеленоватые крапинки на темных до черноты радужках. Изогнутые ресницы трепетали, бросая длинную тень на бледную кожу.

— Знаешь, сколько человек пытались ставить мне условия? — ласково заговорил Мастер. — Сколькие из них хотели связать меня клятвами, шантажом, угрозами? Мольбами? Разве ты видишь около меня хоть одного из них, принц?

— Они не я, — хрипло выдохнул Фэн Юань.

Нежная улыбка расцвела на лице господина Ло.

— Что заставило тебя думать, что ты другой? Ты жалок. Ни убить, ни побороть меня не можешь и только тратишь время. Еще немного — и принцесса сама казнит тебя; уверяю, Юкай пойдет ей навстречу, и я перечить не стану. Кто сказал тебе, что ты умеешь играть во взрослые игры, принц?

Отстранившись, Мастер показно стряхнул невидимую пылинку с рукава.

— Ты ведь делаешь кукол, принц, — с лукавой улыбкой напомнил он. — К чему все эти сложности с настоящими людьми? Сделай себе покорных друзей и будь счастлив.

Не слушая больше никаких возражений, он развернулся и ускользнул, оставляя после себя шлейф цветочных масел. Глядя на стремительно удаляющуюся фигуру, Фэн Юань глубоко вздохнул и зажмурился.

— Я ведь предупреждал, — едва слышно прошептал он. — Я просил, по-хорошему просил. Почему нельзя просто подчиниться?..

Он зашагал к покоям императора, беспрестанно оглядываясь. Ему не чинили препятствий и позволяли бродить по дворцу где вздумается, но логово безумного правителя — дело совсем другое. В тех стенах бушует сила, которой лучше избегать.

Не доходя до нужных покоев, принц юркнул в одну из маленьких комнат для слуг. Уже не пытаясь привести себя в порядок, он опустился на колени и прижал ладонь к каменному полу. Плотно зажмурившись, он замер; по виску потекла капля пота.

Не дождавшись результата, Фэн Юань разочарованно зашипел и потянулся к шпильке. Довольно уродливое и не слишком ровное украшение было воткнуто в пучок кое-как и разрушило всю прическу. Выдернув шпильку, принц крепко сжал ее в ладони.

Спустя недолгое время в комнате раздался едва слышный частый перестук.

Крупная мышь выскочила из отверстия в самом углу и торопливо бросилась к своему создателю. Двигалась она неловко, а крошечные лапки при соприкосновении с полом издавали каменный стук.

Фэн Юань едва успел подхватить несуразного зверька: словно исчерпав все запасы сил, мышь рухнула набок. Глаза ее блестели мутной белизной, а шкурка при ближайшем рассмотрении оказалась грубо сшита неровными стежками. От нее исходил сильный запах вина и фруктов, перебивая неприятную ноту разложения.

— Бесполезное создание, — в сердцах процедил Фэн Юань, сунул мышь в рукав и поднялся, закрепляя шпилькой окончательно распавшуюся прическу.

Каждый в этом дворце считает, что у него впереди еще много времени: и долгие зимы, и яркие осени. Никому и в голову не приходит, как скоро все спокойствие рухнет.

Погруженный в раздумья, принц вернулся в свои покои. Тяжелая дверь захлопнулась за его спиной, отрезая гомон и шум: отчаянный министр на полпути вернулся с приказом собирать вещи и готовить лошадей.

Алая бабочка сорвется вместе с вихрем и полетит к своему огню, не боясь обжечь крылья. Преданность выглядит так глупо и незрело, но только она вызывает внутри тяжелое чувство удушья.

Зависть. Глухая, вплавленная в кости, похороненная под равнодушием и злобой. Бесконечная и правдивая зависть.

Собранный нефритовый скелет тускло мерцал в полумраке. Зеленоватые искры ненастоящей, магической жизни скользили по гладким изгибам плотных каменных костей, будто светлячки. Осталось дать новому творению имя и лицо, вплавить медальон в основание шеи и подобрать наряд.

Медальон будет не в животе, не под ребрами, нет — средоточие окажется в основании шеи, прямо у череды выпуклых позвонков, под бледной и прохладной кожей.

Наскоро переодевшись в темно-серые немаркие одежды и подвязав рукава, Фэн Юань глубоко вздохнул и замер на пороге своей мастерской.

Времени будет достаточно, нужно только не позволить Мастеру вернуться.

Толстые свечи вдоль стен превращали воздух в душный, наполненный привкусом дыма бульон. Каждый раз в предчувствии последнего этапа принца охватывала едва заметная нервная дрожь чистого удовольствия. Это было восхищение самим собой, собственным гением. В эту секунду он казался себе подобным богу: разве обычный человек может вдохнуть жизнь в мертвый камень? Так долго он шел к своей цели, не считаясь с потерями и почти упустив собственную личность. Он почти забыл, кем был на самом