Мэри Джентл - Древний свет

«Мы оказались здесь всего через несколько месяцев, — подумала я. — Прибывает Компания, Побережье собирается воевать, Сто Тысяч боятся техники Народа Колдунов, другие умоляют дать им ее… кроме того, еще Башня…»

— Я сказала в Морврене, что у вас вид человека, представленного Богине, — произнесла Кассирур. — Человека, мучимого памятью о прошлом. Вы утратили его… или что-то изменилось. Знает ли Она по-прежнему ваше имя?

Опять это резкое, естественное для нее превращение из политика в Говорящую-с-землей. Я улыбнулась, чтобы мой ответ не показался непочтительным:

— Возможно, нет.

Ее темные глаза помутнели, прикрываясь мигательными перепонками.

— Будь я суеверной, я удивилась бы, если бы это произошло не оттого, что вы побывали в этой мерзости, в Кель Харантише.

— Вы, Говорящие-с-землей, доверяете одному городу на Пустынном Побережье… но знаете ли вы о Касабаарде столько же, сколько о Кель Харантише?

Она коротко рассмеялась, запрокинув голову, словно залаяла или закашлялась. Потом пожала плечами.

— Возможно, Сто Тысяч не прислушиваются к Башне так сильно, как вы считаете. Мы полагаемся только на себя. Не на иностранцев. И не на С'аранти .

Она оперлась коленом о круглый край Источника и провела по воде рукой с похожими на когти ногтями. Ее мантия с вырезом на спине сдвинулась набок, демонстрируя сложное переплетение кос в тянувшейся вдоль позвоночника гриве.

— А если дело дойдет до войны, Кассирур?

Не оборачиваясь, она сказала:

— Многие уйдут к Богине. Но мы встречаемся и расстаемся, снова встречаемся и не забываем. А здесь для нас всегда будет земля.

Крутой западный склон спускается на несколько сотен футов к равнине, необитаемой, как эти холмы, простирающиеся до самого горизонта. От чего-то отражается солнечный свет… вода ли это? снег ли? Нет: оно ограничено острыми кромками, осколками… Я опускаюсь на колени под дневным небом в звездах, чувствуя под руками грунт и мелкий песок, то, как изменяется сама земля. Кристаллическое зеркало: любой осколок камня или лист мох-травы превращался в хрупкую, бесплодную окаменелость…

Я сделала с трудом давшееся усилие и прогнала видение. Кассирур взглянула на меня снизу вверх, когда я жестко сказала:

— Всегда ли будет земля? Вы спросите семьи с Побережья. Они бы воспользовались оружием Народа Колдунов, если бы смогли, или техникой Земли, а вы намереваетесь найти свой единственный выход — эту технологию… усовершенствовать здесь производство продовольствия и поделиться землей с теми, кто умирает от голода…

Ортеанка с алой гривой встала. Выражение ее лица сказало мне, что я просчиталась, начав обсуждать вопрос слишком рано и слишком прямо.

— Мы не хайек , Кристи. Мы не станем пользоваться наукой инопланетян. Мы не пойдем по этому пути, который ведет к новой Золотой Империи и новому уничтожению!

Эта неопрятная женщина средних лет теперь мало походила на Говорящую-с-землей; в ее голосе звучал сильный гнев. Я инстинктивно (испытывая отвращение к себе за то, что так поступаю) перешла в атаку, ударив прямо в слабое место.

— Прибыл ли в Таткаэр Баррис Раквири? — спросила я. — Или он по-прежнему в телестре Раквири превращает реликты Народа Колдунов в действующую технику?

Альмадхера долго выдерживала мой взгляд.

— Баррис Раквири мертв.

— Что? Как! Когда это случилось?

— Месяц назад. Мы дали ему в пище сарил-кабриз , — сказала Говорящая-с-землей. Она говорила совершенно спокойно. — Он умер. Джахариен Раквири решил последовать за ним и тоже принял сарил-кабриз . На этом наука Народа Колдунов в телестре Раквири закончилась.

Свет Источника покрывал рябью черты ее бледного лица и зеленую мантию, в тишине я слышала из столовой шум аширен и голоса споривших Дуга и Кори и лишь пораженно смотрела на эту ортеанку, которой, как мне думалось, я могла довериться. Что может быть ужаснее? Я была поражена. Тем, что она говорила, или тем, как она это сказала?

— Вы убили его?

Кассирур Альмадхера склонила голову набок.

— Я убила его. Думаю, тем самым я стала также причиной смерти Джахариена, и сожалею об этом.

— Как вы можете тут стоять и говорить такое!

— Я отправила его в блаженство, — ответила она, — какое сама готова ощутить охотнее, нежели любую из его земных теней, каковы любовь и экстаз. Я дала ему сарил-кабриз , чтобы закрыть его глаза, и смерть, чтобы открыть их в том сияющем царстве, яд, чтобы замкнуть его уста, и смерть, чтобы раскрыть их для дыхания в огне Ее мира.

Мы встречаемся и расстаемся, снова встречаемся и не забываем.

Я смотрела на нее, а она улыбалась. В улыбке были теплота, дружелюбие и определенная доля юмора. Она жестом пригласила следовать за нею в столовую и вошла в проход под аркой.

Боль заставила меня осознать, что мои ногти вонзились в ладони. «То, что я испытываю, это шок, — подумала я. — Это насилие. Это не дружественные отношения, мне нельзя иметь ортеанские воспоминания, которые ощущаются как прошлые жизни, нельзя думать о том, насколько это отлично от того, как Народ Колдунов пресыщался смертью, жил прекращением жизни, поклонялся угасанию, ортеанцы же любят цикл ухода и возвращения, потому что это иллюзия.

Я думала, что являюсь земным человеком, что во мне нет той части, которая принадлежит Орте в большей мере, чем я того хочу , а свет Звезды Каррика покрывал рябью кривизну поверхности этого сияющего купола.

Некоторое время спустя тишину нарушили шаги, и под купол, окинув его взглядом, вошел Дуг Клиффорд.

— Я намерен открыть доступ в старые правительственные помещения на Западном холме, — сказал он. — Там хранится аппаратуру высокого уровня технологии, а нам потребовалось бы связываться с Компанией и орбитальной станцией. Я хочу знать, как родина реагирует на Орте.

Я сказала:

— Люди здесь не намерены участвовать в совместной работе. Нам придется прекращать здесь нашу работу. И недалеко уже время, когда военные корабли Побережья пересекут Внутреннее море.

Этот день был Девятым днем Седьмой недели Дуресты, днем Поста, следующий — Первым днем Восьмой недели Дуресты, днем Праздника. Был ясный летний рассвет; тонущие в мареве середины утра дневные звезды роняли свой теплый свет на каменные стены заброшенных помещений правительства Доминиона.

«…управлению пришлось поддерживать позицию правительства, — говорило мне изображение Стивена Перро из головизора. Я не оборачивалась к нему, а продолжала смотреть в окно. Сообщение продолжалось: — Это означает, что мультикорпорации хотят теперь ликвидировать нас и открыть новое Управление Связи. Такое, которое они могут контролировать. Я могу вводить их в заблуждение еще несколько недель, но вы нужны нам здесь, чтобы сражаться за нас!»