Дэвид Уитли - Стражи полуночи

Как бы то ни было, решетчатая дверь давала ему возможность увидеть, что происходит в соседней камере. Скрежет продолжался, он становился все более громким и яростным. Подойдя к дверям, Марк увидал, что его сосед, откинув со лба сальные волосы, что-то царапает камнем на стене. Про своего товарища по несчастью Марк знал только, что его имя Гаст и что стены его камеры сплошь покрыты письменами. Можно было подумать, что арестант занимается какими-то вычислениями или ведет дневник. На самом деле Гаст наносил новые надписи поверх прежних, так что они утратили всякий смысл, даже если когда-то его имели. Одного дня ему хватало, чтобы исписать стены камеры сверху донизу. Бедняга не давал себе ни минуты передышки. Не удивительно, что он превратился в скелет, обтянутый кожей.

Марк закрыл глаза, твердо пообещав себе, что сегодня не станет наблюдать за возней этого безумца. Проблема состояла в том, что никаких других занятий у него не было. Глядя на Гаста, без устали водившего камнем по стенам, Марк хотя бы немного отвлекался от тяжких дум и воспоминаний.

— Ты знаешь, они его убили…

Марк не понял, откуда долетели эти слова. Открыв глаза, он увидел, что Гаст по-прежнему стоит к нему спиной. Впрочем, старый арестант давно уже взял за правило разговаривать сам с собой, не обращая внимания, слушают его или нет.

— Его разрезали на куски и продали на вес, точно телятину, — бормотал он себе под нос, перечеркивая только что написанное жирной линией. — Да, его тело им удалось разрезать на части. А вот его разум — нет. Он продолжал думать, несмотря ни на что…

Безумец резко повернулся и вперил в Марка полыхавший тусклым огнем взгляд. Марк невольно поежился. Ухмылка, скользнувшая по лицу Гаста, показалась ему зловещим оскалом. Странно было видеть, что у этого истощенного человека сохранился полный рот крепких зубов.

— Он всегда искал тех, кто наделен силой, — продолжал Гаст. — Тех, кто держит наготове отточенные ножи. Он знал, где нужно искать… Но звезды были против, и он находил лишь тени. Тени окружали его со всех сторон… — Гаст, шатаясь, побрел к противоположной стене. — Победа и поражение — это одно и то же, — бормотал он, едва ворочая языком. — Эти стены исчезнут, стоит им приказать. Разум покинул тело, ибо больше не желал ему служить… Он бродит по свету и ищет покупателя…

Марк перевел взгляд на свои босые ноги, закоченевшие от холода и покрытые блошиными укусами. Может, ему стоит продать собственный разум? Пожалуй, неплохая идея. Ничего другого у него все равно не осталось. Лишись он разума, его перестали бы терзать горькие мысли. Он забыл бы о том, что потерпел сокрушительное поражение.

Взгляд Марка упал на палец, на котором он прежде носил кольцо с печаткой. На коже даже сохранилась белая полоска, не тронутая солнцем. Он больше не имеет права ничего продавать и покупать. Арестанты лишаются своих личных печатей. В глазах властей они перестают быть людьми. Марк затряс головой, стараясь избавиться от невыносимых размышлений. Уж лучше слушать бред Гаста.

— Когда кончается начало и начинается конец? — вопрошал безумец, старательно выводя на стене камеры круг. — Есть ли грань между ними? Нет! Ибо всякое начало несет в себе свой конец. Или наоборот. Вот так-то! — Он хрипло расхохотался, охваченный непонятным торжеством. — Все на свете слова не имеют никакого смысла. Слова годятся лишь для того, чтобы скрыть смысл. Больше от них никакого проку…

Марк скорчился на каменных плитах пола и уткнулся лицом в обрывок старой мешковины, стараясь ничего не видеть и не слышать. Если бы это было возможно, он спал бы постоянно. Во сне время летело быстрее.

Звон ключей и тяжелые шаги тюремщиков заставили Марка вздрогнуть и насторожиться. Из коридора до него доносились голоса, но разобрать слов он не мог. Шаги стихли, потом раздались вновь, тихие, но уверенные.

На этот раз они сопровождались мерным постукиванием трости.

Марк отшвырнул мешковину и вскочил на ноги. Бросившись к зарешеченной двери, он увидел, что в коридоре стоит человек в длинном черном сюртуке. Сквозь прутья решетки он рассматривал Гаста.

— Снутворт? — окликнул Марк и поразился тому, каким низким и хриплым оказался его голос.

С тех пор как он разговаривал в последний раз, прошло несколько дней. Человек повернулся.

— Совершенно верно, мистер Марк.

Снутворт стоял не двигаясь. В тусклом тюремном освещении казалось, что под глазами у него залегли глубокие тени. Слабые отсветы солнечных лучей, проникающих сквозь узкие окна, играли на серебряном набалдашнике трости. Марк с нетерпением ожидал, когда же он заговорит. Но Снутворт молчал, устремив взгляд в пространство.

Наконец Марк не выдержал и нарушил томительную тишину.

— Уже известно, когда будет слушаться мое дело? — судорожно сглотнув, спросил он.

— Слушание уже состоялось, сэр, — невозмутимым тоном сообщил Снутворт. На лице его не дрогнул ни один мускул. — Дело рассмотрено в ваше отсутствие.

Марк отчаянно вцепился в прутья решетки.

— Но это невозможно! Я имею право на адвоката и…

— Суд назначил вам адвоката. Смею вас уверить, ее выступление в вашу защиту было весьма красноречивым и содержательным.

— Но я должен был сам присутствовать на суде! — что есть мочи заорал Марк. Он так ослабел, что голос его тут же сорвался до шепота. — Даже такому опасному преступнику, как Полдрон, было позволено присутствовать на разбирательстве его дела.

— Согласно закону, присутствие обвиняемого в суде не является обязательным, — безучастно отчеканил Снутворт. — За исключением тех случаев, когда на его присутствии настаивает потерпевшая сторона. Именно такое требование было выдвинуто мисс Лилит на процессе сержанта Полдрона. У заключенного нет никаких прав.

— Но… но…

Марк беспомощно осекся. Он понимал, спорить со Снутвортом не имеет никакого смысла. Дни и ночи, проведенные в камере, он мысленно репетировал свою речь на процессе, обдумывал и взвешивал каждое слово. Все усилия оказались напрасными. Ему оставалось задать один, самый важный вопрос.

— И… каков вердикт? — выдавил он из себя.

— Вы признаны виновным.

Пальцы Марка, сжимавшие прутья решетки, бессильно разжались.

— Но в чем… в чем моя вина? — воскликнул он, чувствуя, что вот-вот разрыдается. — Я не совершил никакого преступления. Делал лишь то, что делают все остальные…

— Согласно постановлению суда, ваша вина заключается в противозаконных методах ведения коммерции, в подкупе и коррупции, — размеренно изрек Снутворт. — Вы обвиняетесь также в фальсификации астрологических прогнозов для достижения собственных корыстных целей. Согласно показаниям мисс Дивайн, вы создавали препятствия для того, чтобы ее товар свободно попадал к покупателям. Все эти преступления были бы сочтены незначительными, не будь они отягчены попыткой внести изменения в уже заключенные договоры и контракты, что является злостным нарушением основного закона Директории. Суд выразил удивление, что вы, несмотря на свой юный возраст, проявили столь преступные наклонности и…