Андрей Стерхов - Атака неудачника

К моему счастью или к несчастью (в тот заполошный миг я так и не смог определиться) Урман не оплошал, сумел среагировать и, продолжая усмирять Волну, умудрился соорудить ещё и Расстрельную Стенку. Были бы мои пули простыми железками, ткнулись бы они об эту невидимую глазу профана защиту, да и осыпались на пол. Но в своё время каждую из них я заговорил персонально до умопомрачения, потому Стены не устрашились и стали вгрызаться в неё с настырностью шахтёрских буров. Двух-трёх секунд хватило шахидкам, чтобы прорваться. Другое дело, что силу они убойную потеряли, да и скорость их угасла настолько, что к тому моменту уже справившийся с предыдущей угрозой Урман отмахнулся от них как от стайки назойливых, но по-зимнему заторможенных мух.

Я между тем тоже не сидел без дела, отпустив на волю инстинкт самосохранения, полез за второй обоймой. Но — вот дела! — к своему большому удивлению в кармашке кобуры её не нашёл.

А дальше случилось несколько мгновений передышки.

— Есть ещё чем удивить? — глядя на моё растерянное лицо, спросил запыхавшийся Урман.

— Беспримерным мужеством перед лицом неминуемой смерти, — ответил я. И с силой кинул в него ставший бесполезным пистолет.

Не меняя позы, Урман едва заметно повёл рукой, кольт метнулся в сторону, описал дугу и, словно бумеранг, полетел назад. Как я не пытался увернуться, а своё получил. Удар в грудину был настолько сильным, что меня отшвырнуло к стене, туда, где стоял массивного вида комод. Мало того, что я пребольно ударился спиной при падении на пол, так об этот самый комод ещё и затылком ударился, отчего на какое-то время потерял сознание.

Сколько прошло времени, пока я был в отключке, не знаю, но когда пришёл в себя, обнаружил, что по-прежнему лежу на полу у комода, а окончательно потерявший вменяемость Урман стоит там, где стоял, с высоко поднятыми руками. Между ладонями его наливался энергетический шар, в серебристом сиянии которого пламя свечей казалось чёрным, а всё остальное — тёмно-фиолетовым. Ничего хорошего это сияние для меня не предвещало, зато говорило о том, что для расправы со мной вип нашёл самый надёжный способ из своего магического арсенала. Это был способ, суть которого можно описать простой, но всё объясняющей фразой: «Преврати дракона в тень дракона и утопи тень дракона в море теней»

Сообразив по напряжённому, но удовлетворённому лицу випа, что преобразование из Силы той гадкой субстанции, которая должна будет отправить меня в Запредельное навсегда, подходит к своему завершению, я прибегнул к крайнему — черпнул из Десятинного Котла.

Пусть слова заклинания в силу моего растрёпанного состояния сложились и в нестройный ряд, но — ну, ну, да! — Силу притянуть мне всё же удалось. Вздрогнули, проснулись и забились в конвульсиях несколько ближайших линий Силы, и каждая из тех, которые находились в активном состоянии, отдала мне столько, сколько смогла. Немного. Но в сумме получилось достаточно.

Ощутив прилив, на миг осветивший содержимое моей черепной коробки перламутровым светом, я невольно вскрикнул от восторга, но удержал себя от дальнейшего ослиного ликования, встал на нетвёрдые ноги, сосредоточился и всю полученную Силу незамедлительно обратил в Поцелуй Мери Пикфорд. Что, безусловно, было огромадной ошибкой.

Мне бы задуматься тогда хотя бы на секунду, мне выбрать подходящий боевой приём. Но я не задумался и не выбрал. Ляпнул сходу. Вот и вышла ошибка. Такая ошибка, которая больше, чем преступление.

Чего хотел добиться этим обезоруживающим заклятием, которое лично придумал много лет назад и не раз успешно применял? Понятно, чего. Того, чтобы Урман обмяк, расквасился и вошёл в состояние круасана, обмакнутого в кофе, то есть в такое состояние ума и духа, при котором я мог бы вытащить из него любые сведения. Причём, вытащить без тяжких последствий для него и для меня. А что вышло на поверку? А ничего вышло. Поцелуй стёк с випа, как воды с жирного гуся, и жизнерадостным, переливающимся всеми цветами спектра ручейком убежал куда-то туда, в полумрак, за пределы освещённого свечами и Силой пространства. А вип всего этого даже не заметил. И не почувствовал ничего.

Поначалу я подумал, что напортачил с заклинанием, что переврал слова или нечётко пропечатал желаемый образ, но потом — твою ж в маю, мою в апреле! — вспомнил запоздало, что на вампиров-то чары Поцелуя не действуют. Не то чтобы слабо, а вообще никак. Кровь-то у них в венах не горячая алая течёт. Иная у них там кровь. Серая. Холодная. Гнусная. Кровь, в которую, как утверждала царица Египта Энн Райс Акаша, вошёл злобный природный дух Амель. Такую кровь Поцелуем не взбудоражишь. Не размякнет носитель такой крови от Поцелуя. Пусть даже этот Поцелуй и идентичен самому нежному поцелую златокудрой красавицы по имени Мери Пикфорд.

Осознав, какую лажу спорол, я выкрикнул «Банзай!» и тупо кинулся в рукопашную. Терять мне было уже нечего. Всё потерял. А так ещё была надежда перевести бой из высокого магического плана в низкий физический. Чем чёрт не шутит. И как говорится — была не была.

Однако нанести Урману, как задумал в запале, парочку-другую увесистых плюх, мне не удалось. Сила во всех её проявлениях проживала в этот день, увы, не на моей улице. Урман уже вошёл в такое состояние, что теперь ему достаточно было кинуть один только короткий взгляд, чтобы превратить меня в мыслящую парковую скульптуру «Боксёр-разрядник». Достаточно было ему это сделать, и он это сделал. Пригвоздил и приморозил.

Замерев как по команде «Море волнуется — три» в пяти шагах от лиходея, я, разумеется, с таким положением дел смирился не сразу. Попытался сорваться с места. И ещё раз. И ещё. И каждый раз тщетно. Попробовал хотя бы ногу одну оторвать. Нет, не вышло. Руку вытянуть. Напрасные старания. Только боль волнами по всему хребту от копчика до шейного отдела и неисполнимое желание чихнуть.

Подёргался я так, подёргался внутренне, и в конце концов пошёл на мужественный поступок — признал очевидное. Что ж, подумал не столько смиренно, сколько философски, видать пришло и моё время прощаться с Пределами.

Поскольку у випа в принципе всё уже было на мази и быть-пребывать в Пределах мне оставалось всего несколько секунд, занялся я прощанием ускоренными темпами. Повинился мысленно перед Лерой, передал ментальный привет Ашгарру с Вуангом и зашептал хвалы Великому Неизвестному. В тот момент, когда я уже поблагодарил Его за то, что создал меня крылатым, и начал благодарить за то, что дозволил мне прожить жизнь хоть и негромкую, но не скучную, Урман закончил накопление Силы и, издав душераздирающий вопль, который правильнее, наверное, будет всё-таки назвать воем, швырнул в меня смертоносный шар.