Олег Верещагин - Горячий след

Абзац, подумал Олег. Вскинул на человека-волка отчаянные глаза, собираясь попросить, чтобы вколол какое-нибудь обезболивающее. Но потом глянул вокруг и промолчал. А что если вколют ему — и не хватит вон тому парню, которого ранили в живот? Или тому — без ноги?

Нет уж.

Уррв намочил тампон спиртом (запах ни с чем не спутаешь) и начал убирать засохшую кровь. Спиртовой запах перебивал чуть заметный запах мускуса — пахло от уррва. Потом медик достал плоские крючки, и Олег откинулся затылком к стене, которая вибрировала и еле слышно гудела…

…Ну вот, можно потерпеть. Вполне можно. Конечно, боль сильная… и очень уж долгая. Но потерпеть можно. Люди и не такое терпят.

Уррв положил рядом что-то, похожее на… да ни на что не похожее, какой-то измятый кусочек металла. Снова больно. Очень больно. Так больно, что нет сил терпеть. Олег взял эту металлическую штучку и поднёс к глазам. Пуля, вот что это. Рикошетировала и вошла в ногу на излёте. Больно, сейчас хрустнет челюсть. Надо закричать, станет легче. Многие кричат.

Уфф, всё. Бинт ложится на ногу — витками. Всё, всё…

И сразу — дикая слабость. Такая, что Олег уже не помнил, как лёг на спину…

190.

…Сказать по чести, когда дирижабль ленниадцев забрал их из Грраурса, Олег как-то странно подуспокоился. Демонстрация технического и военного могущества была настолько явной и мощной, что мальчишка решил — ну теперь-то мы в безопасности, под охраной… Наверное, где-то в глубине души у него ещё жила детская уверенность, что взрослые всегда обо всём позаботятся.

Он понял, что ошибся, едва дирижабль прибыл в Сантокад.

Уррвы были разбиты.

Не разгромлены, нет. Но разбиты — точно. Всё вокруг — забито брошенной техникой и беженцами. Улицы перегорожены укреплениями. Солдат — ощутимо мало. Надо всем витал дух угрюмой решимости — погибнуть, но дать спастись женщинам с детьми. Дух этакого последнего боя.

Казея в Сантокаде не было. Олег узнал это сразу. Были отряды Драгило и Манче — большие, по нескольку сот бойцов, они обороняли южные кварталы.

А город, между тем, был очень красив. Вставало солнце, когда дирижабль причалил к одной из мачт на набережной и по тросам съехал к самой земле. Очевидно, когда-то Сантокад был прибрежной крепостью — до сих пор (но теперь уже не на окраинах, а в черте города) высились похожие на шахматные фигуры башни. А на окраинах поднимались четыре гигантских статуи. Уррвы в кольчужных доспехах, вытянутых по форме волчьих морд шлемах, с короткими широкими мечами в правой руке и овальными щитами в левой смотрели в сторону гор. Шлемы их венчали трёхзубые короны… Позже машина — серый грузовик с армейскими эмблемами на бортах — провезла людей через цепочку красивых, выложенных разноцветным кафелем площадей, в центре каждой из которых поднимался фонтан особой формы, не повторяющейся на других площадях. Но все фонтаны не работали, а на кафеле сидели беженцы…

Олег рассчитывал остаться со Станацем, но не получилось. Его, Юрку и Димку (освобождённым мальчишкам нашли человеческую форму) отвезли в одну из "шахматных" башен. Тяжело раненых бойцов Станаца повезли в порт. А остальные выгрузились по пути.

— Прощай! — крикнула Светка, поднимая руку. И повторила, противореча себе: — Прощай, может, ещё увидимся!

Остальные поддержали её дружным гулом и тоже замахали руками. Олег долго смотрел им вслед, держась за борт машины. Похоже, Станац уже отдавал приказы — кому и куда направляться для обороны.

— Эх… — вздохнул Юрка. — С ними бы…

Олег покосился на него и обратился к сопровождающему офицеру — уррву:

— Мне надо — понимаете? — надо как-то обратно, в горы, там, в горах, мои друзья…

Уррв, понимавший по-славянски, но говоривший очень плохо, сделал отрицательный жест рукой:

— Нет, нет… Баррргай… там… — он указал в сторону гор.

— Там мои друзья! — настаивал Олег, только сейчас вдруг понявший, в какую жуткую ситуацию влипли ребята и девчонки. — Ну как вы не понимаете — это я их там оставил, я обязан вернуться…

— Комитач… после… — он указал на Олега. — Муви з комитач…

— Ясно, — перевёл Юрка. — Потом поговоришь с командиром… Что ты ему-то говоришь, он просто исполняет, что приказано.

В башне, куда их привезли, было множество беженцев. Они занимали почти все этажи. Тут и там лежало самое разное оружие, боеприпасы, снаряжение… Среди сдержанного шума, нелюдского запаха, чужой, хотя и понятной беды Олег вдруг ощутил себя очень маленьким и беспомощным. Ему просто-напросто

191.

захотелось плакать, и он лёг на живот на расстеленный коврик, похожий на туристскую пенку, уткнулся лицом в руку и затих. Юрка устроился рядом, Димка опять забился в угол.

Раненая нога заныла, замозжила. Навалилась мерзкая усталость, от которой казалось — тело превратилось в свинец. А через полминуты Олег провалился в сон — хорошо ещё, что без сновидений…

…Разбудил его Юрка. Мальчишка принёс три миски, в которых из бурой смеси торчали ложки. Выглядело это отвратительно, но оказалось просто-напросто сушёной картошкой с мясными консервами — и на вкус было куда лучше, чем на вид. Через несколько минут уррв-офицер — другой — принёс котелок с обычным чаем.

— Ми зосла вас, — он кивнул мальчишкам. — Наперррв нашим. Пррриказ: наперррв зосла славяне. День неже дву…

— Мне надо… — начал Олег, привставая, но уррв покачал рукой:

— Знам. Не. Барргай… — и опять покачал рукой.

Стало ясно, что уррвы их не отпустят. Кроме того, кажется, их воспринимали, как непонятно почему оказавшихся тут представителей ещё какого-то народа — и, судя по всему, во исполнение союзнического долга готовы были эвакуировать любой ценой.

Когда он ушёл, Олег мрачно сказал:

— Ну что ж… Придётся пробираться в горы одному. Тем более, что Марата тут нет.

— Я пойду с тобой, — сказал Юрка. — Ты ранен, тебе нельзя одному.

— А ты что, в порядке? — хмыкнул Олег. Ему было тоскливо, но не страшно.

— В порядке я буду, когда окажусь дома.

— А если не окажешься? — Олег поднял на него глаза. Юрка пожал плечами:

— Значит, не окажусь… Я поищу снарягу какую-никакую. Вечером уйдём?

Кажется, он признавал в Олеге командира. И мысль об этом помогла мальчишке собраться:

— Вечером… А его? — Олег кивнул на Димку. Юрка несколько секунд молчал, потом сказал:

— Его нельзя брать с собой. Пусть остаётся. Он просто не пройдёт через фронт, без вариантов.

Олег ожидал — честно ожидал! — что Димка возмутится. Но мальчишка молчал, испуганно глядя перед собой. И Олег отвёл глаза. Да, не все в этом возрасте как Борька.