Энн Маккефри - Наследница Единорогов

Когда Манъяри оказался на связи, Джудит взяла у управляющего коммуникатор.

– Вам говорили, что сегодня нам понадобятся корабли, чтобы доставить пассажиров на Маганос. Собираетесь ли вы сдержать свое слово, или… мистер Ли должен сдержать обещание, данное вам?

Барон-командор не мог поверить в то, что у Джудит и Гилла действительно были пассажиры, летевшие на Маганос, пока управляющий не подтвердил это. Вскоре после этого личный скиммер барона приземлился в порту.

Его лицо посерело, когда он увидел толпу ожидающих детей, потом медленно налилось кровью, когда он осознал, что они говорят между собой о госпоже, которую одни называли Лукией, а другие – Эпоной.

– Она мертва, – возмущенно заговорил он. – Все видели траурные флаги…

Гилл удивленно поднял брови:

– Траурные флаги? Это был знак уважения Дома Ли Дому Харакамяна, недавно потерявшему наследника.

– А что заставило вас думать, что это траур по Акорне? – с легкой улыбкой прибавила Джудит.

– Акорна жива и здорова, – подчеркнул Гилл, – и мистер Ли утверждает, что для всех будет лучше, если таковой она и останется, – он понизил голос. – Дети, которых вы видели позавчера, уже в безопасном месте. Вам до них не добраться, но они могут вернуться и рассказать всему Кездету, кто вы такой на самом деле… а если с Акорной что-нибудь случится, можете быть уверены, мы привезем их назад.

Лицо барона обмякло, стало старчески-дряблым.

– Корабли Манъяри заняты в других местах, – сказал он. Голос его звучал ровно и безжизненно, не выдавая никаких чувств. – Я сделаю… альтернативные распоряжения.

Некоторое время он говорил с кем-то по интеркому. Вскоре произошло сразу несколько событий. Сперва люди в униформе компании Манъяри пригласили Гилла, Джудит и всех детей в личный ангар барона-командора Манъяри. Затем в порту приземлился второй скиммер семейства Манъяри, из которого вышли две женщины: одна маленькая и полная, вторая тощая, как скелет. Старшая женщина была в платье, расшитом драгоценными камнями, а на лице ее играла довольная и ожидающая улыбка. Молодая была одета в черное и принялась визжать, еще не выбравшись из скиммера.

– Отец, как ты смеешь распоряжаться моими личными кораблями! Они мои – ты сам так сказал! Ты мне их купил в компенсацию того, что я не могу работать навигатором, потому что это работа, недостойная наследницы Манъяри! Ты сказал – все, что я захочу; и когда я сказала, что хочу свою личную коллекцию кораблей, ты сказал – да. Ты не можешь отменить наш договор!

Внезапно она умолкла, словно бы утратив дар речи, в ужасе глядя на грязных оборванных детей, которых вели на борт ее личного корабля и рассаживали по местам в роскошном салоне.

– Тише, Кисла, – бросил Манъяри. – Я только на время одолжил твои корабли. Уверяю тебя, я не сделал бы этого без крайней необходимости!

– Они мои , – повторила Кисла.

– Тогда, Кисла, если ты хочешь продолжать владеть ими, ты позволишь своему отцу позаимствовать их у тебя на несколько дней, пока не пройдет необходимость, – заявил Манъяри так твердо, что Кисла, уже готовая разразиться новыми жалобами, закрыла рот. – Ты не имеешь представления о том, с какими трудностями я столкнулся.

– Откуда мне знать? Ты никогда ничего мне не говоришь!

– Теперь говорю. Мы оказались перед лицом разорения, девочка моя. Дом Манъяри в ближайшие годы потеряет три четверти своих доходов. Может быть – навсегда.

– Манъяри, что случилось? – баронесса тронула его за рукав. – В чем дело?

– Не лезь ко мне! От тебя никогда не было пользы: всего один ребенок, и то эта ледащая девчонка! Тем более, ты не поможешь мне сейчас. Иди к себе, смотри свои мелодрамы, ешь конфеты и не путайся под ногами! – Манъяри снова повернулся к Кисле. – Ты поможешь мне справиться с этим кризисом. Мы возродим богатство Дома Манъяри. Ты и я, вместе, путь даже это займет много лет.

– Чем? Тем, что пустим на борт моих кораблей этих вонючих нищих? – тощее лицо Кислы передернулось от отвращения. – И думать забудь! Ты слишком далеко зашел, папочка. Они натащат вшей!

– Очень может быть.

– Их будет тошнить.

– Почти наверняка.

– Они грязные, вонючие, а у некоторых идет кровь! Они совершенно отвратительны, и я не потерплю, чтобы кто-нибудь из них даже близко подходил к моим кораблям! Останови их, слышишь? Немедленно!

Барон размахнулся было, чтобы ударить дочь, но баронесса оказалась рядом и удержала его руку.

– Подожди, Манъяри, – спокойно проговорила она. – Правда, в первый раз я совершенно согласна с тобой – Кислу стоило бы избить; но сперва есть кое-что, что следует знать ей – и тебе, – она посмотрела на тощую молодую женщину взглядом, в котором читалось что-то вроде жалости. – Кисла, ты тоже могла бы быть среди этих детей.

– Я? – Кисла задохнулась от возмущения. – Да ты свихнулась! Я – твоя дочь! Ни один ребенок рода Манъяри никогда и близко не стоял рядом с этими мерзкими грязными сопляками!

– Ни один ребенок рода Манъяри; верно, – согласилась баронесса Илсфа, – но понимаешь ли, Кисла – о некоторых наиболее отвратительных привычках Манъяри я узнала вскоре после замужества. У нас была маленькая служанка… ну, неважно. Тогда я поклялась, что я, дочь Акультаниасов, потомок одной из Первых Семей Кездета, никогда не рожу ему ребенка. Но он не желал оставлять меня в покое, пока я не рожу ему наследника, и потому… – она пожала полными белыми плечами. – Пока он был в одной из своих длительных деловых поездок, я заплатила одной диди из Восточного Келталана за то, чтобы она достала мне младенца. Некоторые… ах… пожертвования медицинскому центру Келталана, позволившие мне получить свидетельство о том, что ты – мой ребенок, и что у меня больше никогда не будет детей, обошлись мне гораздо дороже. Мне пришлось продать многие фамильные украшения – мне, впрочем, они все равно не нравились, а Манъяри и не заметил того, что их нет. Так что, понимаешь ли, Кисла, тебе не стоило бы брезговать детьми, чью судьбу ты могла разделить.

Барон Манъяри и Кисла в ошеломленном молчании уставились на баронессу.

– Которая диди? – наконец выдавил барон.

– Одна из тех, которых ты нанимал, чтобы они поставляли детей для твоих извращенных развлечений, дорогой, – ласково ответила баронесса. – Откуда бы мне иначе знать, где найти диди? Так что, видишь ли, есть даже возможность того, что Кисла – действительно твоя дочь. Но небольшая возможность: ты всегда предпочитал девочек, которые были слишком молоды, чтобы забеременеть..

Слушая это разоблачение, барон-командор Манъяри словно бы случайно опустил руку в карман. Теперь он вытащил ее из кармана. Сверкнул полированный металл; Гилл бросился вперед с предостерегающим криком, но опоздал. Нож вошел в шею баронессы. Кровь хлынула на руки Манъяри.