Александра Авдеенко - Прасковья

— Молодец, — шепнул он мне на ухо. Его дыхание щекотало мою шею, и я опять непроизвольно напряглась, представляя, что может последовать дальше. — А теперь постарайся увидеть, как внутри тебя горит маленький шарик света, тебе нужно взять его в руки и почувствовать родство с ним, приручить его, научить откликаться на твой внутренний зов. Разговаривай с ним, гладь его, думай о нем.

Голос Антона доносился как бы издалека. Я все больше и больше погружалась в себя в поисках внутреннего источника. Какое-то время ничего не происходило, но я не отчаивалась. Вокруг меня была кромешная мгла. Не было ни верха, ни низа. Но вот вдалеке забрезжила слабая искорка, она приближалась ко мне все быстрее и быстрее. Еще миг и возле меня пылает огромный яркий костер, выше меня ростом. Что там Антон говорил про шарик? Какой к черту шарик света? Тут же просто монстр, который ревет от невидимого и неощутимого ветра. Как же такое приручить? Как научиться отзываться на зов? Я протянула руку к костру и тут же ее отдернула, обжегшись. Страшно. А если я не совладаю с такой силищей? Если не подчиню?

Как бы вторя моим мыслям, костер взвился еще выше, и пламя стало еще злее. Это что получается, он слышит мои мысли и напрямую на них реагирует? Он живой? Если это так, то нужно попробовать по-другому. Любое живое существо нуждается в ласке и любви. Без них мы становимся злыми и раздражительными. Может и тут та же история? Я опять протянула руку к костру, только теперь старалась сосредоточиться на положительных эмоциях, представляя, что костер — это я, моя любимая половинка, которую я искала так долго и наконец, нашла. Я и он теперь не будем одиноки, я подарю ему себя, свою дружбу, нежность, признательность, любовь, в конце концов, но буду ждать от него не меньшего. Пламя не обожгло, оно наоборот ластилось ко мне как щенок, требуя погладить и почесать за ушком. Я рассмеялась от переполнявших меня эмоций и, не раздумывая, вошла в пламя. Оно взметнулось до небес, принимая меня, признавая равной. А я стояла в нем, завороженная игрой красок и ощущением силы и могущества. Он принял меня! Мы теперь одно целое!

— Рася, возвращайся, — меня кто-то усиленно тряс за плечи.

Не хочу, тут так хорошо, я никогда не испытывала такого всепоглощающего чувства любви и единения с другим существом. Такой эйфории, такого счастья.

— Прасковья, Прасковья! Да приходи же ты в себя! — кто-то кричал мне на ухо, а потом я оказалась в воде. — Фух, очнулась!

Я сидела в речке, по горло в воде в одежде, волосы были мокрыми, а вода прохладной. Брр!

— Ты чего? — недоуменно спросила я, выстукивая зубами дробь.

— Ты слишком долго не возвращалась, а потом вокруг тебя стало разгораться пламя. Было видно, что ты не справляешься с задачей, и источник тебя не принимает. Затем пламя несколько опало и тебя окутало коконом из света, в котором ты постепенно стала растворяться. На попытки вывести тебя из транса ты не реагировала, вот и пришлось тебя окунуть. Извини.

— Да ничего, — сказала я уныло.

— Давай раздевайся, твою одежду нужно просушить, а потом я тебя отвезу домой.

— Отвернись, — делать было нечего, не поеду же я по городу в мокром. Хотя в сумке должны быть шорты и футболка, да и чистое белье тоже должно найтись.

— Антон, достань из машины мою сумку. Пожалуйста, — попросила я чуть слышно.

Не прошло и минуты как из нее были извлечены нужные мне вещи, а я сама скрылась за деревом и стала переодеваться. Мокрые вещи я сложила в пакет. Потом простираю и просушу, а волосы и сами высохнут.

— Ты как? — Антон подошел ко мне совсем близко и с тревогой заглянул мне в глаза.

— Нормально, — я пожала плечами и чуть отстранилась от него.

— Прасковья, ты можешь рассказать, что произошло?

— Да ничего существенного, — я обхватила себя руками, в попытке согреться. Увидев мой непроизвольный жест, Антон притянул меня к себе и обнял. Я опять оказалась у него в кольце рук, сидя на одеяле под деревом. Было уютно и тепло, и я расслабившись рассказала ему, все, что со мной случилось.

— Ты был не прав, это был не шарик света, это был огромный костер, и я вошла в него.

— Что? — воскликнул он удивленно. — Ты ненормальная! Кто же такие эксперименты без должной подготовки проводит! А если бы я тебя не страховал? Ты знаешь, что бы с тобой было? Ты бы растворилась в силе! От тебя бы и мокрого места не осталось! Не осталось бы вообще ничего! Дура малолетняя!

Он тряс меня как грушу, сверкая глазами, потом чуть успокоившись, крепко прижал к себе.

— Пообещай мне, — сказал Антон устало. — Что ты не будешь больше экспериментировать с силой, не посоветовавшись со мной предварительно.

— Хорошо, — я уткнулась носом в его грудь и тяжело вздохнула, а потом прошептала. — Он меня принял.

— Кто?

— Источник, — а потом я потеряла сознание.

Очнулась я на кровати в чьей-то комнате. Была ночь. Окно было еле прикрыто шторами, а комнату освещал уличный фонарь. Напротив кровати в кресле сидел Антон и задумчиво меня разглядывал.

— Где я? И что я здесь делаю?

— Ты у меня, — сказал он устало.

— А что я здесь делаю? — повторила я вопрос.

— А куда мене было тебя девать в таком состоянии? Где ты живешь, я не знаю, сдавать тебя на руки твоему оборотню? Так ты бы мне за это спасибо не сказала. Вот я и привез тебя к себе.

— Ясно.

— Есть хочешь?

— Ага, — я прислушалась к своему организму и поняла, что я хочу не есть, я хочу жрать! — А чем ты меня кормить будешь?

— Пельменями, — засмеялся Антон. — Что еще может быть у молодого холостяка в холодильнике.

— Давай! — я аж облизнулась от предвкушения скорой еды.

Пельмени поспели удивительно быстро. Все время пока они готовились, я тихонько сидела на кухне у Антона и наблюдала за тем, как он готовит. Это, я вам скажу, зрелище завораживающее. Можно бесконечно долго смотреть на огонь, ночное небо и на готовящего мужчину. Точность и размеренность движений, полная сосредоточенность на процессе. Он даже варку пельменей превратил в целый ритуал, начиная от бросания их в кипящую воду до вылавливания в готовом виде. Антон решил, не мелочится, и сварить целую килограммовую упаковку. А что? На двух голодных троглодитов в самый раз будет. Пока варилось его коронное блюдо, Антон быстренько порезал салат из свежих овощей и налил нам томатного сока.

— Долго еще? — проныла я, наигрывая урчащим желудком что-то невообразимое.

— Еще пять минут. Подожди немного. Если хочешь, можешь начинать с огурца, — и он протянул мне маленький упругий овощ, весь в пупырышках.

Ну а я что? Я и взяла. И захрустела на всю кухню, только голод мой один несчастный огурец даже не приглушил.