Ольга Дэв - Голос в моей голове

— Я с радостью принимаю вашу помощь, Ваше Величество, — Раниор тоже поднялся и поклонился королеве. — И буду весьма благодарен за нее.

— Не стоит, Ваше Высочество, — слегка качнула головой Вилевра. — Я всего лишь хочу вместе с вами участвовать в захвате Каролты. Если это возможно.

Раниор удивился такой просьбе, но старался не показать этого. Женщина да еще королева будет вместе с ним осуществлять дворцовый переворот? Она будет или следить за каждым его действием от имени Союза Тридцати, или же просто путаться под ногами. Раниор не считал женщин специалистами в военном деле, хотя его сестра всеми правдами и неправдами опровергала это. Но Риссу он давно знал, а чего ждать от изнеженной королевы, которая пусть и была неглупой в области управления своей страной, но вряд ли когда‑нибудь вела военные действия. У нее ведь есть свои главнокомандующие.

Однако, Раниору ничего не оставалось, как согласится с ее просьбой — требованием. И теперь рядом с ним на своем мощном скакуне с мохнатыми ногами, которых выводили только на севере, наблюдала за столицей королева Нерро Вилевра. Раниор так и не знал, как к ней относиться. Она сказала, что полностью перекладывает на него управление своими людьми, но что ему делать с ней? Имеет ли он право приказывать ей? И что она вообще думает делать во время штурма? Вилевра одела удобную кольчужку, у ее бока висел короткий меч, а у седла приторочен щит. Однако собирается ли она пускать в ход оружие?

— Ваше Величество, — осторожно обратился к ней Раниор.

— Пожалуйста, обращайтесь ко мне без титулов, — прервала его Вилевра. Эта ее привычка порой очень раздражала принца. — Достаточно одного имени. Думаю, у вас будет мало времени в бою кричать мне 'Ваше Величество'.

Раниор согласно кивнул. Если бы она просто осталась в лагере, ему бы вообще не пришлось к ней как‑то обращаться.

— Тогда и вы зовите меня Раниор, — ответил он.

— Хорошо, Раниор, — она произнесла его имя, чуть картавя букву 'р', как было принято в ее стране. — Вы что‑то хотели мне сказать до того, как я вас прервала.

— Да, — Раниор с неудовольствием посмотрел на нее. — Хотел бы обсудить вашу роль в штурме.

— Я буду помогать вам так же, как и мои люди, — удивленно посмотрела него Вилевра (что за дурацкое имя?!). — Вы отдаете приказы не только им, но и мне.

— Однако, вы не находитесь сейчас среди них, — заметил принц. — Вы рядом со мной.

— Кто‑то же должен вас прикрывать со спины, — парировала Вилевра.

Раниор окончательно убедился в том, что она подослана Союзом, чтобы присматривать за ним во время штурма. Думают, что он пощадит Варда? Или, наоборот, хотят оставить его в живых, а Раниор, так ненавидящий своего отца, может помешать им в этом?

— Хорошо, — медленно проговорил он. — Только полностью подчиняетесь мне.

— Иначе и быть не может, Раниор.

Ему послышалось, или в ее голосе действительно звучал сарказм? Раниор с подозрением посмотрел на королеву, но ее лицо так и оставалось бесстрастным.

— Через полчаса начинаем, — взглянув на солнце, сказал он. — Все приготовления в городе должны к этому времени закончиться.

— Вы имеете в виду, что всех, несогласных с новой властью, убьют?

Принц еще раз взглянул на Вилевру. Она нравилась ему все меньше и меньше.

— И это тоже, — осторожно заметил он.

…Через полчаса к ним подскакал один из дозорных.

— Ваше Высочество, — обратился он сразу к Раниору, проигнорировав собственную королеву. — Наши люди внутри говорят, что все готово к штурму. Стража на воротах все еще на стороне короля, но преданная вам знать уже подводит своих людей.

— Тогда начинаем, — объявил Раниор. — Скажи командующим занять свои места. Они должны начать штурм, как только я подам знак. Вилевра, — повернулся он к королеве, как только дозорный ускакал выполнять приказание, — я вынужден настаивать на том, чтобы вы остались здесь, пока я буду вести переговоры с королем. Если он, конечно, соизволил присоединиться к своим людям.

— К сожалению, не могу удовлетворить вашу просьбу, — бесстрастно сказала Вилевра. — Как бы вы не настаивали.

Раниор недовольно посмотрел на нее. Сейчас решалась судьба Каролты, а он спорил с какой‑то девчонкой, пусть и королевой! Она вмешивается в то, что ее совершенно не касается. Но и оставить это без внимания, приказав держать ее в лагере силой, он не мог. Королева могла отдать приказ в любой момент, и ее люди просто откажутся ему подчиняться. Раниор терпеть не мог находиться в зависимости от кого‑либо. Он уже не раз пожалел о своем решении, принять помощь от королевы Нарро. Ситуация оказалась безвыходная, и принц, сжав челюсти, просто кивнул.

К воротам замка они отправились вдвоем. Традиции требовали, чтобы парламентером выступал тот, кто командует армией. Раниор держал в левой руке белый флаг, тем самым возвещая жителей столицы и ее защитников о том, что он идет к ним с благими намерениями. Вилевра держалась чуть позади у его левого плеча, отчасти скрытая ото всех развивающимся полотнищем флага. Грунтовая дорога заканчивалась в пяти саженях от ворот замка, и начиналась брусчатка. Как только копыта лошадей звонко застучали по ней, Раниор натянул поводья. Его конь послушно остановился. Раниор видел только плотно запертые ворота, о том, что происходило за ними и на стенах, он не имел ни малейшего понятия.

Через томительно долгое время, сопровождающееся короткими выкриками с той стороны, ворота скрипнули и начали открываться. Раниор увидел тучную фигуру своего отца, закованного в тяжелые доспехи. Тяжеловоз под ним, казалось, с трудом стоит на ногах. Вард держал в руке белый флаг раза в три уступающий размером флагу своего сына.

'Да он и этот с трудом держит', — с презрением подумал Раниор.

Лица отца он разглядеть не мог за опущенным забралом. Насколько принц помнил, эти доспехи относились к временам его прапрадеда. Они весили несколько пудов и были соответствующим образом намагичены. Для короля Бэрона, который во всем и везде видел опасность, они показались самыми безопасными в его арсенале. И это не считая двоих вооруженных лучников по бокам от него и мага позади.

Вард отъехал от ворот всего на сажень и остановился перед сыном. Он медленно поднял правую руку и поднял забрало. Даже с расстояния около трех саженей был виден катящийся градом по покрасневшему лицу пот. Тяжело дыша, король с ненавистью скривил губы и выдохнул:

— Явился!

По традиции речь начинать должен был Раниор, но Вард вряд ли когда‑либо придерживался традиций.

— Как видишь, — слегка склонил голову принц. Он также не собирался следовать традициям и начинать высокопарную речь с требованием о том, чтобы защитники добровольно сдались. Раниор знал, какая за этим последует реакция — дикий хохот его папаши. Он всегда ставил своего сына ни во что.