Ахэнне - Принцип подобия

— Что? — Авис почесал нос.

Она развела руками.

— Дезинтеграция. Редкость неимоверная, все пирокинезы и лезвия — детские игрушки по сравнению с этим. Лет сто назад была Глава воинов, Ирина, говорят, умела дезинтегрировать… а может, потом сочинили. Но здесь — вроде сферы из этой штуковины. Амбивалент всемогущ. Воистину.

— Можно как-то войти? — Целест нахмурился.

— Никак.

Молчание потрескивало — костяными лезвиями, пропитывало цветочной прохладой и смеялось по-девичьи нежно.

— Проклятье, — сказал Целест. Рони вновь уставился на ботинки, а Декстра терла лысый череп. Авис перекладывал нос со стороны в сторону.

— Моя очередь, — наконец, выговорил он.

И прежде, чем возразил кто-то — задохнулся, будто подавился куском хлеба; а потом закричал — гортанно, низко, переходя на вой:

— Ты! Ты, сука, ты убиваешь нас, ты убила Тао, какого черта тебе надо!

Он хватал камни и швырял в дезинтегратор. Рони отдернул Целеста с дороги — того гляди, сшибет, и подумалось, что безумная пляска Ависа — насмешка над самой Вербеной. Когда-то Целест убил за подобное.

Теперь — смотри.

Ненавидь.

Камни лопались в воздухе — зачастую, не долетая, просто исчезали в никуда.

— Мерзкая сука! Впусти нас и дерись! — выкрикивал Авис. Он сгибался и разгибался, захватывая новые камни, потом булыжники из разбитого асфальта и некогда ухоженной мощеной дорожки закончились, и он наполнил ночной воздух пеплом и песком.

— Дерись честно, ты, сука! Вытаскивай свой трусливый зад! Ты звала его, — Авис дернул за руку Целеста, — а теперь боишься посмотреть?! Так ты просто мразь и…

Очередной всполох мелкой щебени завис над забором. Растворился.

Авис замер.

Потом согнулся пополам, будто пронзенный насквозь. Декстра кинулась к нему, за ней — Целест и Рони; Авис стоял на четвереньках, чуть покачиваясь — взад-вперед. Поднял голову — губы его были в крови.

— Я жду, — сказал он чужим голосом. Высоким голосом, женским — Вербена, без труда опознал Целест, и все внутренности скрутило спазмом. Он до сих пор надеялся — ошибка, нет никакой Вербены-Амбивалента. Выдумка. — Я жду вас. Но чтобы войти, вы должны заплатить. Одним из вас. Тем, кто войдет в ворота моего, — она подчеркнула горлом Ависа это слово, — дома.

Темные глаза Ависа вылиняли до лунной прозрачности. По подбородку текла кровь, под одеждой дергался живот, словно Авис сдерживал рвотные позывы.

— Рони. Я выбираю тебя.

*

Его схватили за оба предплечья — Целест и Декстра. Сдавили до синяков на бледной коже.

— Ты никуда не пойдешь, — прошипел первый.

— Стой, — вторая.

Рони промолчал, а когда хватка чуть ослабла наклонился к Авису. Того "отпустило", хотя еще кашлял, выхаркивал кляксы — сгустки крови, и губы его сделались почти черными.

"Что она с ним сделала?" — Рони попытался поднять, но долговязый Авис был тяжел. — "Вывернула наизнанку внутренности?"

Авис глядел темно, осмысленно, только корчился от боли — молча. Декстра и Целест потянули его за руки.

— Цел?

На ногах мистик держался скверно. Снова согнулся, плевался кровью, задыхался и хрипло сипел. Он шлепал губами, корчился от боли и трясся всем телом. Декстра запрокинула его голову — наверняка, жалея, что Авис состриг волосы, удобнее, когда волосы длинные.

— Открой рот.

Авис подчинился. По щекам и подбородку текла пахнущая теплым железом слюна.

— Вот дрянь, — Декстра отпустила мистика. — Она разорвала ему голосовые связки.

"Чтобы сымитировать собственный голос", — Целеста передернуло. "Ненавидь ее. Амбивалент. Враг".

Боковым зрением он заметил: Рони движется к главному входу, точно призрак скользит между тяжелых плющевых гардин, почти слился с гербом, и…

— Стой! — одним скачком Целест догнал напарника. Залепил пощечину — лезвия-когти не спрятались полностью, и брызнуло во все стороны, точно расколотил банку с консервированными помидорами. Шею Рони выкрутило почти на сто восемьдесят градусов.

— Прости, — Целест прижал маленького мистика к себе. Блеклое лицо с глубокими царапинами на щеке казалось вроде еще одного дурацкого герба. Самого дурацкого герба в мире. — Не ходи.

— Что? Умру? — ответил Рони не сразу. Он удивлялся: почему больно, почему Целест ударил его? Наверное, хотел симметрии: Рони познал лишь фантомную боль, но если Полуликий один, что мешает присоединиться другому?

Симметрия.

Вербена тоже любит симметрию. Один воин принес себя в жертву — Рони вспомнил прыжок-левитацию Тао, и языки пламени из каждой поры, похожие на крылья. Теперь черед мистиков.

Его, Рони, черед. Почему бы и нет?

Он не боялся смерти, а вот расстаться с Целестом… и Элоизой, больше никогда не видеть, как она дышит, и окончательно потерять Аиду — они с Кассиусом уже вне города, он провожал их до порта и потом на корабль, последний корабль Виндикара, "Милленион", и смотрел вслед, пока не заволокло туманом. И шмыгал носом, как ребенок. А потом пошел к Элоизе и сидел с ней несколько часов. От мерного дыхания *тела* хотелось орать.

"Элоизы больше нет", шелестело в том дыхании.

И вот, теперь здесь. Вербена зовет его, предлагая: смерть в обмен на возможность идти дальше. Вербена по-прежнему *позволяет*. Вербена — маленькая девочка, которая любит игры. А еще она ждет Целеста.

Рони тронул порезы. Они шершаво бахромились под пальцами. Целест по-прежнему обнимал его.

— Я должен.

— Черт… нет, Рони, — Целест оглянулся, ища поддержки у Декстры. Та пыталась привести в чувство Ависа, который надсадно кашлял и выхаркивал собственные голосовые связки.

— Отключи боль. Отлючи боль, мать твою, ты же мистик, — твердила она. Авис, если и слышал, то плохо. Очередной плевок размазался по груди Декстры, словно мистик зачем-то решил оскорбить Главу воинов. Декстра, похоже, не заметила. — Просто выжги свои гребаные мозги, чтобы не чувствовать боли.

— Отпусти, — Рони вновь попытался высвободиться, однако напарник удерживал его, как… ну, магнит — железку. — Целест. Я пока просто хочу помочь Авису.

Дикий взгляд. Этот выкаченный круглый глаз делает его еще… безумней, подумал Рони, пока Целест соображал; за вздернутым оскалом зубов шевелился и подрагивал пересохший язык. Целест хочет пить. Рони тоже хотел.

— Хорошо. Помоги.

Вокруг так душно и до сих пор пахнет гарью. До конца жизни — горелая вонь, и плевать на цветочно-яблочные ароматы из сада резиденции Альена. От них кишки вдвойне скручивает.

Авис. Авис со слизью вместо голосовых связок. Беззвучно кричит, и от этого вдвойне больно. Рони поможет, если только Авис позволит. Защиту, разумеется, не пробить — они равны по силе.