Виктор Исьемини - За горизонтом

Господа всегда найдут, как из мужичьей беды пользу извлечь… Известное дело… Тоиль оглянулся, прикрикнул на своих вояк — мол, шагайте бодрей… Где-то впереди послышались крики, мимо пешей колонны по обочине дороги пронеслись, сверкая латами, несколько всадников. Пехотинцы прибавили шаг, подтягиваясь и сбиваясь в свои десятки. Разнесся слух, что впереди — какой-то город. Первый город на земле Ванета. Возможно, будет штурм… Пехотинцы загрустили…

ГЛАВА 44

Как назывался этот город — Тоиль не знал, да и не особо хотел знать. Важно было совсем другое… Когда отряды развели по назначенным им местам вокруг городских стен и суматоха кое-как улеглась, начальство собралось на совет. После того, как важные господа все решили между собой, они соизволили кликнуть сотников, командовавших толпами согнанного под имперское знамя мужичья, и сообщить им кое-какие сведения о предстоящем завтра деле. Это продолжалось недолго — так что вскоре сотник, мастер Керт, непосредственный начальник Тоиля, созвал десятников, чтобы сообщить в свою очередь им тщательно отмеренную порцию высшего знания… Десятники, такие же мужики, как и сам Томен (только намного старше его) переминаясь с ноги на ногу ожидали начальственного слова. А сотник не спешил. Эти «советы» давали ему возможность лишний раз продемонстрировать свою власть и близость к важным господам. Сотник, внебрачный сын какого-то ванетского графа, одетый в кольчугу, нарядный плащ и добротные сапоги, неторопливо разгладил густые усы, почесал затылок, поскреб давно не бритый подбородок, важно оправил ремень — и только после этого объявил:

— Дело будет такое, мастера десятники. Городишко этот завтра наш будет. Тамошнего графа в городе нет, он сейчас на севере, против нас с войском бунтовщиков идет. Ну а цеховые драться не хотят — зачем им? Но они желают, чтобы все честь по чести — чтобы стрелами перекинуться там, чтобы кровь, значит, пролилась. Ну а потом уж они ворота откроют и сдадутся императору светлому.

— Это зачем же? — Протянул один из десятников. — Сдались бы сразу по-хорошему. Зачем же людей-то попусту губить?

— Для порядка, — ответил сотник (он ждал этого вопроса). — Ежели кровь прольется — значит, они дрались и уступили силе. Им позора не будет. Ну нам господские дела ни к чему — нам свое исполнить требуется. Чтобы к завтрашнему утру каждый десяток имел по лестнице и по четыре плетеных щита. Либо дощатых. Лестницу понесете, а щитами будете прикрываться — со стен-то стрелы полетят. Лестница — пять метров. Щиты — сами разберетесь, какие требуются. Ежели у кого в десятке народ толстый, так побольше смастерите. И глядите — хотя драка не настоящая будет, а кому не посчастливится — того мертвым понесут завтра из-под стен. Сегодня вам ужин дадут перед вечерней молитвой, а после молитвы я пройдусь по десяткам — проверю, кто чего смастерил.

— Так ежели кого-то пристукнуть придется, — вдруг само собой вырвалось у Тоиля, — так городским в самый раз на стены ворье пойманное поставить, или еще кого ненужного… Да и нам бы…

— А ты соображаешь, — одобрил мастер Керт, — пойду, пожалуй, поговорю с господином канцлером…

— Эх, паря, — глядя вслед нарядному сотнику, протянул один из «коллег» Тоиля, — городским-то ты пособил…

— Так я ж… Я и нам хотел… — Тоиль едва не добавил «дядечка», но вовремя вспомнил, что он теперь — десятник и бывалый солдат.

— А о нас никто заботится не станет, даже ежели бы ты чего и про нас придумал, — заключил мужичок, — пойдем, что ли?

— Пойдем, пойдем, — кивнул другой, — а то не сыщем из чего и лестницу-то смастерить…

И они разбрелись по своим десяткам, скорбно качая головами. Жаловаться на свою тяжелую судьбу и господскую злую волю эти мужики любили не меньше, чем гевцы, прежние земляки Томена. Впрочем, жизнь низшего сословия и впрямь была незавидной…

Материал для лестниц искать не пришлось — длинные лесины выдали всем, а со щитами пришлось поломать голову. Тоиль заставил своих подчиненных смастерить не четыре, а восемь больших щитов — чтобы восьмеро прикрывали двоих, несущих лестницу. Когда мужички уразумели, для чего все эти приготовления, то проявили недюжинное старание. Жить хотелось всем, хотя и было понятно, что когда придется вскоре повстречаться в чистом поле с кавалерией — шансов будет куда меньше. Сотник объявился под вечер, как и обещал. Почти не поглядев на приготовления своего войска к штурму, он отозвал в сторону Тоиля и, сияя как медный грош, объявил:

— Понравилось это твое предложение начальству. Ну я скрывать не стал, что это мы вместе с тобой придумали — так и сказал, мол вместе с десятником моим, с Тоилем, сообразили. Лучший, мол, десятник у меня… Начальство запомнит…

— Спасибо, мастер Керт, — поблагодарил сотника Тоиль, — премного благодарен вам за доброе слово…

На самом деле Тоиль остался равнодушен к похвале… Ну почти совсем равнодушен… Он думал о Ланте… Зато уж сотник Керт радовался за двоих… Да и то сказать — радоваться ему пришлось недолго. Он оказался одним из тех полутора дюжин бедолаг, которых сразили пущенные наугад стрелы и сложил голову во имя чести цеховых общин города, названия которого Тоиль так и не узнал. Ответным залпом гвардейские стрелки сбили со стены нескольких оборванцев (которых прямо-таки насильно вытолкнули из-за каменных зубцов защитники города) — и ворота отворились прежде, чем самые ретивые из гонзорских ополченцев успели приставить к стенам лестницы. А Тоиль стал сотником вместо геройски погибшего бастарда Керта…

Трельвеллин и Филлиноэртли одновременно приникли к узкой бойнице с двух сторон. Вдалеке на дороге показался разъезд — три всадника в кольчугах и фиолетовых плащах. Сейчас они, конечно, напряженно вглядываются в очертания Аривненского замка, гадая — что там, за стенами. Замок выглядит пустынным и разграбленным. Всадники пустили коней шагом, приглядываясь и прислушиваясь. Остановились. Один махнул рукой и дозорные, развернув коней, порысили обратно.

— Отлично, — прокомментировал Филлиноэртли, — они не рискнули проверять сами. Их старший решил просто доложить маркграфу, что вокруг замка чисто и эльфов не видать.

— По-твоему это хорошо? — Усомнился король.

— Еще бы! Теперь сюда пожалует его светлость маркграф Регель — и как раз попадет на постановку моей мистерии… Подождем полчасика.

Спустя полчаса на дороге показалась колонна сверкающей сталью кавалерии. Остановившись на порядочном расстоянии от замка, воины растеклись в ширину. Показались пешие стрелки. Важный сеньор в золоченых латах, осененный знаменем, махнул рукой. Повинуясь этому жесту несколько конников поскакали в деревню. Вскоре они вернулись в сопровождении трех сервов покойного сэра Грока. Крестьян подвели к начальнику — эльфы видели, что крошечные серые фигурки, упав перед важным сеньором на колени, быстро кланяются. Затем (когда каждый коленопреклоненный по несколько раз качнулся словно болванчик) крестьяне — все так же не вставая с колен — принялись указывать в сторону замка и по-видимому что-то объяснять.