Светлана Крушина - Королевская прогулка

Иногда он полностью возвращался к реальности, ощущал в полной мере боль избитого тела, сквозь которую пробивались слабые мысли. Удалось ли уйти Иву и Дэмьену, или их тоже схватили? Странно, что это еще тревожило его, в таком-то состоянии. Еще вспоминалась Ванда, но как бы на краю сознания.

Было очень холодно и хотелось пить. Грэм, чтобы отвлечься, ощупывал ногу. Нога опухла и дико болела.

Неизвестно, сколько времени он провел в полной тишине. Грэма утомляло следить за переменой освещения. С одинаковым успехом могла пройти и минута, и вечность, он не знал и не хотел знать. Из забытья, наполненного болью, его вырвал грохот отпираемой двери. К нему пожаловали гости, и в изрядном количестве.

Грэму, ослепленному светом нескольких факелов, показалось, что в камеру вошли пятеро или шестеро. В комнате сразу стало тесно. Он попытался рассмотреть вошедших и тут же решил, что у него начались галлюцинации. Двое были обычными солдатами. Еще здесь был Риттер, мрачный, как туча, и словно постаревший лет на десять. Сейчас он казался полным стариком. Рядом с ним стоял высокий юноша в доспехах, стройный, светловолосый, лицом удивительно схожий с еще одним присутствующим здесь человеком. С человеком, который и показался Грэму лишь плодом его фантазии. Ибо перед ним в черном доспехе, в черном же плаще с изумительной работы серебряной застежкой у горла, c толстой серебряной цепью на груди, с мечом на поясе стоял тот, кого он знал как Эмиля Даниса, касотского магика и покровителя Илис. Даже точно с такой же прической, как он запомнил — короткий соломенный хвост, завязанный на затылке.

Тот, кто выглядел точь-в-точь как Эмиль Данис, внимательно разглядывал его со сложным выражением лица, и Грэму казалось, что вот-вот он что-нибудь скажет. Но вместо того, чтобы обратиться к Грэму, Данис повернулся к Риттеру.

— Вы его допрашивали, Риттер? — пророкотал он своим низким басом.

— Да, ваше величество.

Грэм не верил своим ушам. "Ваше величество"?! Барден? Этот человек, магик Эмиль Данис, на самом деле — император Касот? Он спит или бредит?

— Он сказал что-нибудь?

— Ни слова.

— Плохо допрашивали.

— Люди старались, — сдержанно ответил Риттер. — Этот мальчишка — крепкий орешек. Не так-то просто раскусить его, выше величество.

— Я пришлю Альберта, и тогда посмотрим, просто или нет. Ну, здравствуй, Грэм Соло, — обратился вдруг Данис к Грэму. — Я предвидел эту нашу встречу, но надеялся все же, что произойдет она при других обстоятельствах.

— Вы… — выдохнул Грэм и замолчал — перехватило горло.

— Да, я. Извини, что не сказал всего, но я назвал тебе свое настоящее имя, не прозвище — цени, — Барден ухмыльнулся своей волчьей усмешкой. Рыжие его сощуренные глаза смотрели прямо на Грэма. Взгляд их ничего хорошего не предвещал. — Я предупреждал тебя, что дружба с медейцами не доведет до добра. Я думал, что ты умный мальчик и все-таки сделаешь нужные выводы, несмотря на упрямство. Жаль, что я ошибся. Ты оказался глупцом, да к тому же еще и неблагодарным. Так-то ты отплатил мне за помощь?

Грэм ошарашено молчал.

— Молчишь? Напрасно. Помнишь наш разговор о благодарности и долге? Так вот, настала пора платить долги.

— Чего вы хотите? — выдавил Грэм. Горло словно было набито толченым стеклом, каждое слово давалось с трудом.

— Всего-то ничего. В качестве благодарности за оказанные тебе немаловажные услуги ты мне кое-что расскажешь. Не правда ли, несложно? Ведь говорить ты умеешь? — не дожидаясь от ответа, Барден вдруг, не поворачиваясь, резко велел своим сопровождающим: — Уйдите все. Оставьте нас одних. Марк! Ты — останься.

Всех тут же словно сдуло ветром. Кроме высокого юноши, который замер чуть позади и сбоку императора. Ни один человек не попробовал протестовать против странного приказа своего повелителя.

— Вот так лучше, — удовлетворенно сказал Барден, поискал взглядом, на что можно сесть, обнаружил низкий стул и опустился на него. Юноша остался стоять. Выражение лица у него было равнодушное, но золотые напряженные глаза словно приковало к Грэму. — Поговорим по душам. Для начала, чтобы ничто нас не смущало: этот молодой человек, — он кивнул через плечо на юношу, — мой сын Марк. Наследник империи. А вот это, — кивок на Грэма и полуоборот головы в сторону сына, — некий Грэм Соло, наинский вор и авантюрист вроде бы голубых кровей. Достаточно знаменитая личность на родине, насколько мне известно. И популярная, поскольку ищут его сейчас все, кому не лень, и на материке, и в Самистре, и даже в Истрии; цена на его голову растет не по дням, а по часам. А попал он к нам. Неплохо, не правда ли?

Грэм подумал, что касотский император слишком уж много знает о его делах, словно специально наводил справки. И он никак не мог понять, к чему такое вступление. И зачем здесь этот "наследник империи"?

— Итак, все тебя ищут, а попал ты в мои руки, — продолжил Барден. — Ирония в том, что мне ты не нужен. Передавать тебя в руки тех, кто заинтересован в твоей поимке, я не хочу. Во-первых, я как-то не привык делать людям добро, а, во-вторых… это будет слишком уж сильно смахивать на работорговлю, не находишь? Поэтому я хочу предложить тебе сделку. Ты расплачиваешься за прежние мои услуги и посвящаешь меня в подробности своего появления здесь, а я отпускаю тебя на все четыре стороны. Правда, придется признать, что после этого ты останешься в огромном, просто-таки неоплатном долгу передо мной, после всего того, что натворил здесь, но мы с тобой, я думаю, как-нибудь это переживем.

Грэм попытался сохранить равнодушное выражение лица. Барден предлагал ему свободу, что, в общем, было очень заманчиво (Грэм почему-то не сомневался, что касотский император сдержит слово), но — такой ценой? Чувствуя, что с лицом ему все-таки совладать не удается, он наклонил голову и отвернулся.

И промолчал.

— Что такое? — с наигранным удивлением спросил Барден. — Тебя не устраивают предложенные условия? Может быть, ты боишься, что, ответив на вопросы, совершишь предательство? Я на твоем месте не опасался бы этого. Не думаю, что ты можешь назвать своих спутников-медейцев друзьями, у вас слишком разные положения в обществе. К тому же, они поступили как твои сумеречные «братья» — использовали тебя, а потом выбросили. Слишком легко они оставили тебя, не находишь? Уверен, никто даже не попытается выяснить, что с тобой случилось, не говоря уже о том, чтобы попытаться тебя выручить. Вот это — предательство. Теперь они на свободе со своим принцем, а ты тут, отдуваешься за тех, чья война тебе безразлична.

Эта болтовня становится утомительной, подумал Грэм. Он снова почувствовал странное равнодушие, тяжело навалившееся на него. Чтобы отвлечься от низкого, вкрадчивого голоса Бардена, ввинчивающегося в мозг, он поднял голову и стал смотреть в окошко наверху, гадая, сумерки ли уже настали, или просто пасмурный день.