Тимур Литовченко - Воины преисподней

Из блаженного состояния расслабленности его выдернул громкий смех: её высочество наконец соизволили взглянуть вниз и оценить открывающуюся взору картину. Читрадрива также неуверенно хмыкнул. А Катарина уже хохотала вовсю, демонстрируя мелкие снежно-белые зубки. Сначала она по-прежнему прижимала ткань балдахина обеими руками, затем наконец выпустила её и повалилась на кровать, не переставая заразительно смеяться. Надушенные потоки чёрных волос разметались по одеялу.

— До чего нелепо, просто кошмар какой-то! — воскликнула Катарина, когда приступ беззаботной весёлости стал понемногу проходить. — Андреа, дорогой, имей в виду, ты заставил меня забыться. С тобой я совершенно потеряла голову.

«Ну, это ещё как сказать. Это ещё разобраться надо, кто с кем потерял голову», — по-прежнему лениво подумал Читрадрива. И почувствовал, как в душе вновь вздымается что-то нехорошее… Какая-то ледяная волна…

Он отодвинулся от принцессы и медленно сел.

Спектакль! Вот что его смутило.

Чёрт возьми, Катарина по-прежнему ломает комедию! И вчера ломала, и сегодня продолжает. Да, да, да! Вечером — нелепая беседа в отблесках пылающего камина, резкая смена тем, в конце — дурманящие благовония. Утром — идиотское представление перед зеркалом. Так и есть! Её высочество изволили продемонстрировать гостю все свои прелести, покрасовались перед Читрадривой сидя, стоя к нему лицом, боком, а в конце «замаскировавшись» прозрачной занавесочкой. Ведёт себя, как какая-нибудь девка на ярмарке…

И когда Читрадрива окончательно разозлился на эту высокородную притворщицу и ломаку, молния вторично прошила его тело. От неожиданности он охнул и схватился за голову. И тут оказалось, что Катарина больше не смеётся. Запрокинув голову, она пристально смотрела на Читрадриву прекрасными изумрудными глазами.

Изумрудными?!

Не может быть! Читрадрива отчётливо помнил, что глаза у Катарины невинно-голубые. Хотя… как знать, может, в темноте изумруд похож на сапфир? Ерунда какая-то.

Впрочем, вряд ли после всего происшедшего можно доверять здесь хоть чему-нибудь или кому-нибудь. И прежде всего — принцессе. А называть её невинной… Кругом сплошное притворство!

Читрадрива энергично завертел головой, прогоняя наваждение. Он не просто вспомнил подробности вчерашнего ужина с её высочеством и нелепую застольную беседу. Теперь вернулось и ощущение опасности. Да-да, перед ним же самая настоящая колдунья! Ведьма! Читрадрива сжал кулаки и почувствовал, как повёрнутый внутрь ладони камень перстня впился в кожу. Это окончательно привело его в чувство.

Катарина наслала проклятую лень, нежелание думать, вспоминать. В результате он утратил чувство самосохранения. И принцесса не замедлила этим воспользоваться. Надо же…

— Та-та-та! Ну, дорогой мой, фантазии тебе не занимать! — Катарина томно изогнулась, протянув при этом руки к Читрадриве. Он инстинктивно отодвинулся в угол кровати, чем вызвал у принцессы новый приступ хохота.

— Успокойся, я не кусаюсь, — ласково мурлыкнула она, угомонившись. — Разве сегодняшней ночью ты не убедился, что я умею быть покорной и послушной?

— Ну, это ещё кто кого покорил, — прохрипел Читрадрива, самолюбие которого было порядком уязвлено. Ну и штучка эта Катарина! Разумеется, бывают на свете женщины с сильным характером. Выражается ли это в самоотверженности, своеволии или упрямстве, не так уж важно. Но вести себя вот так… Чтобы сначала одурманить, а потом наброситься…

— Что-о?!

Катарина резко села, горделиво задрала подбородок и посмотрела на Читрадриву сердито нахмурившись. Изумрудные глаза её высочества почему-то вновь стали отливать голубизной.

— Это ещё кто на кого набросился! Ты вспомни хорошенько! — с негодованием молвила принцесса.

Читрадрива попробовал сосредоточиться и поставить защиту. Ему не нравилось, что Катарина с такой лёгкостью читает его мысли. Обнажённость души оказалась гораздо хуже наготы тела.

Впрочем, он-то прикрыт одеялом. Это бесстыдница-принцесса щеголяет перед ним, в чём мать родила. С тех пор, как Читрадрива усовершенствовал природные дарования, он привык быть лучшим среди анхем и только повстречав Готлиба-Гартмана и Катарину осознал, каково это — не иметь возможности защищаться от другого человека.

— И не рассчитывай, дорогой, — принцесса склонила головку влево и наблюдала за ним, насмешливо прищурившись. — Ты же знаешь, что я колдунья. Ведьма. Твой камешек заблокирован, и ничего ты мне не сделаешь. Я же хожу перед тобой голой, почему бы и тебе в таком случае не побыть передо мной, как на ладони! — она дёрнула плечиком. — Ничего страшного, потерпишь. Надо же мне как-то отомстить за надругательство…

— Какое ещё надругательство? — зло спросил Читрадрива, оставив наконец попытки «вызвать» камень.

— Как это за какое?! — изумление Катарины было столь искренним, что Читрадрива почти поверил ей. — Как это какое! Мы сидели у камелька, наслаждались фруктами, тихо-мирно беседовали. Ты рассказывал о долгой дороге из Русского королевства сюда, потом перешёл к драке в барселонской гостинице, где был ранен наш очаровательный барон Гаэтани. Как вдруг на самом интересном месте ни с того ни с сего начал допытываться, не боюсь ли оставаться наедине с тобой. И прочее в том же роде.

Читрадрива покраснел до ушей, а Катарина, многозначительно хмыкнув, продолжала:

— С чего бы это неаполитанской принцессе бояться кого бы то ни было! Да стоит мне пальцем шевельнуть, и у любого моего подданного голова слетит с плеч. А то и похуже. Ты можешь представить, на что способна разъярённая ведьма.

Читрадрива представил, а довольная его понятливостью принцесса продолжала:

— Так чего, спрашивается, я стану бояться? Я привыкла, что в моём присутствии мужчины ведут себя галантно, держатся обходительно и не позволяют себе ничего лишнего. Как вдруг ты вскакиваешь, рвёшь ворот рубашки, стул летит в одну сторону, ваза с фруктами — в другую, ты бросаешься ко мне…

Раскрыв от изумления рот, Читрадрива уставился на Катарину. Он чувствовал себя круглым дураком.

— Да, да, да, не строй мне глазки! — принцесса погрозила ему пальцем, но тут же восхищённо улыбнулась, тон её смягчился, сделался игривым:

— О, ты был напорист, как слон и жесток, как лев! Я пыталась убежать от тебя, спрятаться, укрыться хоть где-нибудь, но ты везде находил меня. С громкими воплями ты гонялся за мной по переходам и коридорам, выбивал двери, разносил в щепки мебель. Один раз тебе подвернулся под руку слуга с корзиной орехов, так я уж и не помню, что ты сделал с беднягой. Кажется, нахлобучил корзину ему на голову, а потом…