Карен Монинг - В оковах льда

Если бы он был человеком, я бы заподозрила, что тот странный блеск в радужных глазах Кристиана в теории относится ко мне. Я не могу смотреть слишком долго, пытаясь это выяснить, потому что одно короткое пересечение с его взглядом — и мои глаза уже плачут кровью. Чувак с каждой минутой становится все могущественнее. И сверхъестественнее. Он думает, что мы с ним, как Темный Король и его фаворитка — какие-то несчастные возлюбленные?

— Так где, ты говоришь, эта библиотека?

— Он построил для своей Возлюбленной игровую площадку необъятных размеров, укрыв ее в надежном закоулке реальности, где она могла оставаться неизменной на все времена. Нестареющей. В абсолютной безопасности. Ничто и никто не способной причинить ей боль. Где ему никогда не придется беспокоиться, что он может ее потерять. — Его голос опустился до шепота, будто позабыв, что я все еще здесь. — Где они будут вместе навеки. Родственные души. И он никогда не будет одинок. Никогда не потеряется в безумии, ибо она всегда сможет найти его и вернуть обратно.

— Чувак, твой рассказ жуть какой увлекательный и все такое, но где здесь библиотека? Время поджимает. Мы собирались остановить Короля Морозного Инея.

— Если останешься здесь, Дэни, звезда моя, ты никогда не умрешь. И мне никогда не придется беспокоиться о тех, кто может причинить тебе вред. Навеки.

— Ага, и ко всему прочему, навсегда остаться четырнадцатилетней. Я вроде как подрасти немного хотела, хотя бы на несколько дюймов, — говорю я раздраженно. Более чем в нескольких местах. Он пытается удержать меня здесь из-за какого-то крезанутого бзика, что я, якобы, его королева, и мы вплетемся в материю этого места, и оставим свой новый отголосок, отвоевывая себе Белый Дворец.

— Как-то вылетело это из головы, — вздыхает он. — Ладно, девушка. Ну  что идем дальше на поиски библиотеки?

— Чувак, я думала, ты никогда уже не спросишь об этом.

Мы выходим из белой комнаты на белый мраморный пол сверкающего белого коридора с огромными окнами, тянущимися к куполообразному потолку высотой не менее двенадцати метров. Там я вижу мой первый отголосок воспоминания. За высокими окнами в заснеженном саду прекрасная женщина, шелковые складки ее кроваво-красного платья струятся с белой мраморной скамьи. Прижав руки к лицу, она плачет.

— Это Возлюбленная Короля, — говорит он.

— Я думала, ты говорил, что они были безумно влюблены. Почему же тогда она плачет?

— Она истомилась в одиночестве, пока Король трудился над своими экспериментами. Она ждала его сотни тысяч лет совершенно одна, за исключением тех немногих существ, которых он к ней допускал и его редких визитов.

Кристиан рассказывает мне остальную часть истории, пока мы кружим по бесчисленным коридорам. Несмотря ни на что я полностью захвачена окружающим. Кто бы мог подумать, что такие фантастические места существуют бок обок с нашим миром, доступные через скрытые порталы и зеркала? Моя жизнь настолько офигенски захватывающая, что меня просто распирает!

Мы проходим мраморные полы лимонного цвета в солнечном крыле с высокими окнами, сквозь рамы которых сияют летние дни, затем полы из розового кварца, которые отражают солнечный закат с пурпурными бликами. Идем дальше, мимо бронзовых плит, что ведут через комнаты, где нет окон, только огромные, по-королевски величественные, кресла кушетки и кровати. Так же там еще есть камины, высотой с небольшой дом, и потолками выше шпилей на соборах.

— Насколько велико это место?

— Некоторые считают, что оно простирается в вечности: Король создал дом, который постоянно разрастается сам по себе.

— Как же ты здесь хоть что-то найдешь?

— Ах, вот в этом-то и загвоздка, девушка. Это не так просто. Все движется. Все эти декорации Король создал вовсе не для помощи в поисках. Чтобы лучше защитить опасные записи в своих дневниках, он создал во дворце несколько библиотек. Бэрронс думает, что ему удалось найти истинное хранилище. Он ошибается. Я видел книги, которые он притащил отсюда. Они из Королевского Зеленого Кабинета.

— Откуда ты знаешь, где настоящая библиотека?

Он колеблется.

— Что-то в этом месте взывает ко мне, — наконец, отвечает он. — В то время, пока я прибывал в ловушке в королевских покоях, я почувствовал, как что-то тянет меня из дворца за его пределами. Воспоминания в его покоях были столь сильны, что границы между реальностью и иллюзиями временами стирались. Иногда я слышал шепот, когда засыпал, и пока спал — я был Королем, бродил по своим залам. Я знал, где что находилось, как если бы я был создателем этого места. Я даже понимал, как все изменялось. Кое-какие воспоминания были верны. Другие — не столь надежны. Но я знаю, что после малинового зала, есть бронзовый коридор, пройдя по которому попадаешь в музыкальный зал с тысячами играющих самих по себе инструментов, когда повернешь ключ в дверях — будто гигантская музыкальная шкатулка. Я знаю, что есть огромное пространство в кобальтовом крыле, где нет гравитации, и вокруг разноцветными огнями сияют звезды; туда иногда он брал свою Возлюбленную и создавал вселенные в пустоте ради собственного развлечения. И я знаю, он опасался, что другие Фейри могли найти дневники, в которых он продолжал делать заметки о своих экспериментах, поэтому и забрал их в Белый Дворец. Он говорил, что спрятал рецепт каждого Невидимого, которого он когда-либо создал, и для множества других, еще нерожденных, и что высек предупреждение над входом, когда уходил. И если увижу эту надпись, то узнаю, что там — библиотека.

— И что там написано?

Он останавливается:

— Сама посмотри, девушка.

И я смотрю, поднимая взгляд все выше и выше. Мы стоим перед дверями, подобными тем в нашем аббатстве, за которыми находится заключенный в ловушку Круус. Символы неведомого языка пылают жутким иссиня-черным огнем; они высечены в камне по периметру дверей, а самые крупные из них прямо над аркой.

— Я не могу это прочесть. Они не на английском.

Кристиан перемещается из стороны в сторону арки, нажимая на разные символы, и через мгновение дверь бесшумно распахивается.

— Здесь говориться: «Прочти их и возрыдай». Пойдем, милая. Мы нашли иголку в стоге сена.

Королевская библиотека была самым шизанутым местом из всех, когда-либо виденных мною.

Кристиан исчезает в ту же секунду, когда мы входим в двери. Я стою в проходе, ловя ртом мух. Кажется, что это пространство бесконечно между неровных, идущих зигзагами книжных полок, уменьшающихся в дали до черной точки примерно в миле отсюда. В восхищении я делаю шаг внутрь.

Несмотря на гигантские двери, проход между стеллажами такой ширины, что, расставив руки в стороны, кончиками пальцев можно достать до корешков книг с обеих сторон. В один ряд с полками и стеллажами — встроенные рабочие столы, которые опускаются на невидимых стержнях и завалены бесчисленными книгами, бутылями и всякой непонятной ерундой, а каждая горизонтальная поверхность находится под перекошенными, абсурдными углами, бросая вызов физике. Вещи на этих полках просто не могут с них не свалиться. В некоторых местах книжные шкафы накреняются так низко надо мной, что, казалось бы, книги должны попадать мне на бошку. Стены взлетают до потолка за пределы моего поля зрения. Впечатление такое, словно я нахожусь на дне зазубренной книжной пропасти, и вокруг их миллионы, всех цветов, форм и размеров.