Светлана Нергина - По закону перелетных птиц

Она совершенно равнодушна ко мне. Вежлива, услужлива и послушна, как любая фрейлина. Хотя она совершенно не вписывается в их разномастную стайку. Откуда она вообще взялась во дворце? Давно ли? Почему я раньше ее не замечал?

Впрочем, это очень даже в духе ее величества – окружать себя весьма странными личностями.

На днях пытался подарить ей янтарный браслет.

Взяла, вежливо поблагодарила, снова сказала, что недостойна такой чести, и опять ушла. Никаких изменений в отношении ко мне не произошло. Браслета я на ней не заметил ни разу. Однажды решился и с наигранно строгим лицом, но шутливым тоном спросил, почему мой подарок в такой немилости. Получил возмутительно простой и логичный ответ, что моя маменька обожает распределять, какой цвет нарядов закрепить за каждой своей фрейлиной. Уганде достались все оттенки синего. А оранжевый янтарь смотрится одинаковой безвкусицей и в сочетании с нежной лазурью, и на фоне насыщенного аквамарина.

Опять полчаса ходил как оплеванный. Да сколько ж можно?!»

Ристания отодвинула свиток и задумчиво посмотрела вдаль. На тонких губах чародейки играла таинственная, но определенно довольная улыбка.

– Что? – недовольно спросила Лерга, с болезненным шипением потягиваясь. Свиток еще не кончился, а в отложенном состоянии читать его через плечо было неудобно. Ливранские перья оказались такой замечательной вещью, что оторваться от строчек было невозможно, так что дисцития и не заметила, что от долгого стояния в неподвижном положении у нее здорово затекло все тело, а теперь в кожу вонзились сотни раскаленных иголочек.

– Мне все больше и больше нравится эта Уганда, – довольно хмыкнула Ристания, торопливо смаргивая, чтобы расслабить уставшие глаза.

– С чего вдруг?

– Она очень умная женщина, – пояснила чародейка, поднимаясь и пересаживаясь на диван по другую сторону от погасшего камина, чтобы Лерга тоже могла сесть по-человечески, а не читать в скрюченном состоянии за спинкой кресла.

Дисцития торопливо подхватила канделябр и переставила его поближе. Хорошо бы еще, конечно, камин снова затопить, но для этого надо звать (а точнее, злобно будить) бдительно дрыхнущих коридорных, требовать, чтобы они принесли дров… Ладно, и так пока не холодно.

– Почему умная?

– Потому что не хочет идти на контакт с наглым его величеством и делает это весьма умело.

– Но если не хочет, зачем тогда вообще было брать этот подарок? Отказалась бы. Да и на кой ляд любезничать с королем, если не хочешь, чтоб он к тебе приставал? Сиди угрюмо в углу, да и молчи в тряпочку!

Ристания отрицательно покачала головой:

– Ни в коем случае. Кстати, беру свои слова назад, я здорово недооценила Региса. Не такой уж он и дурак.

– Это же все перо.

– Не только, – возразила чародейка. – Перо отвечает за стиль и образы, но мысли – целиком заслуга пишущего. Человек он, как выясняется, склонный к определенному анализу, а потому способный понять: подчеркнутое безразличие – это тоже знак внимания. Она же не дает ему никаких шансов, ничем не выделяется поведением из фрейлин. Хотя откуда она взялась – это и вправду интересный вопрос… Он бы многое для меня прояснил…

«Право, завоевать проклятую Асканию на порядок проще, чем эту женщину!

Две недели я изображаю из себя истинного кавалера. Присылаю по утрам цветы, улыбаюсь только ей на приемах и несколько раз оказывал ей честь первого танца на балах. Пустил слух, что у нас роман. Во всех дворцовых закоулках шепчутся об этом!

А эта женщина ведет себя как ни в чем не бывало. На каждый букет приходит карточка с благодарностью и просьбой не оказывать больше ей, недостойной, таких знаков внимания. Цветы не отослала назад ни разу.

На приемах не отводит взгляд и не улыбается в ответ.

Танцует великолепно, от приглашения никогда не отказывается, но и польщенной и избранной себя не чувствует.

Да что же мне еще делать-то?!

Она ведет себя как добропорядочная жена в отсутствие мужа, не желающая ни ему изменять, ни портить отношения со мной или своей госпожой.

Маменька, кстати, тоже очень интересовалась, что между нами творится. А в ответ на чистосердечное признание и просьбу дать совет расхохоталась и пообещала помогать в меру своих возможностей. Они с Угандой не близки. Я вообще не знаю ни одного человека, который был бы хоть сколько-нибудь близок этой женщине. Ни дамы, ни мужчины.

Теперь ее величество держит слово и каждый вечер отправляет свою фрейлину развлекать короля. Та ни разу не отказалась и не выказала недовольства приказом. Равно как и не обрадовалась, хотя ей по-черному завидуют все придворные дамы. С ума сойти можно!

Играем в шахматы.

Я каждый раз галантно уступаю ей право играть белыми, а она каждый раз вежливо проигрывает или сдается на двадцать девятой минуте. Я засекал три дня подряд – не ошиблась ни разу!

На просьбу прекратить поддаваться ответила, что шахматы – это не женская игра и что я слишком многого хочу от ничем не примечательной фрейлины. Вот и попробуй возрази!

Но что поразительно – я умею побеждать в партии. А она почему-то умеет, даже проигрывая, оставаться непобедимой.

Во всяком случае, ощущение победы еще ни разу не пришло ко мне, когда она, проиграв, вставала из-за стола и прощалась.

А Уганда, исчезая в коридоре, никогда не выглядела побежденной…»

– Как же тебя пробрало, твое величество! – усмехнулась Ристания, торопливо отыскивая новый свиток. – Учись, долена!

– Спасибо, обойдусь, – обиженно фыркнула Лерга, зябко поджимая под себя ноги. Укушенная слегка опухла, но почти не болела. Глядишь, к утру и ходить можно будет нормально.

Камин окончательно прогорел, в библиотеке заметно похолодало, чародейки укутались в найденный Ристанией плед, но зажигать магией камин она не стала. Может, не хотела привлекать колдовством внимания Леагра, а может, просто не любила это заклинание – хоть и элементарное, но весьма энергоемкое, ведь когда дров нет и гореть нечему, то сжигать приходится собственную энергию. Маги с охотой швыряются огненными шарами, но тот горит от силы полминуты, а вот нудное, однообразное колдовство часы подряд здорово изматывает.

Да и не походила Ристания на мага огненной стихии. Точнее, чисто внешне походила, да еще как, но по любимым заклинаниям и общей направленности волшбы – ни в коем разе.

И не земля. Скорее всего воздух, хотя и вода вполне могла идти дополнительной стихией. Сама Лерга толком определить не могла, а спрашивать, признаваясь в ворожейном бессилии, стеснялась.