Сергей Радин - Стража

Скотч Митька в руки вампиру не дал — положил на стол перед ним. Машинальный поступок — сообразил Чёрный Кир. Мальчишка сторонился его вовсе не из страха перед вампиром, а из-за неловкости, связанной с недавним разоблачением. "До сих пор переживает. Надо же…"

Спрятав скотч в карман плаща, Чёрный Кир взял с сушилки стакан и выпил воды из стоявшего на столе графина. И ушёл.

А Митька смотрел в подрагивающий тенями и светом коридор, в котором исчез вампир, и остро переживал, что приходится быть взрослым и не задавать лишних вопросов.

Мысль сказать о ленте брату или Всеславу проскочила стороной и пропала.

В проходной комнате, которую Вадим почему-то называл залом, Чёрный Кир застал мёртвую тишину. Вадим сидел за столом, пряча руки, смотрел на пакетики, разложенные Всеславом, и его лицо каменело в странном, напряжённом выражении: вроде и хочет улыбнуться, но что-то мешает, а он упрямо тянет уголки губ.

— Что тут у вас? — бесцеремонно спросил Кирилл, снова подсаживаясь к Виктории и мельком взглянув на неё удостовериться — спит ли ещё.

— У нас тут лапа, — раздражённо сказал Всеслав.

— И чего вам не нравится? От такой лапки и я не отказался.

— Раньше такого не было.

— Раньше многого не было из того, что происходит сейчас, — наставительно заметил вампир, и Всеслав наконец нетерпеливо обернулся к нему высказать что-то очень резкое.

Слова замерли на губах волхва: Чёрный Кир рассеянно гладил шею Виктории кончиками пальцев.

— Слушай, Кирилл, отсядь ты от неё, Бога ради!

— Почему?.. А, понял. Не беспокойтесь. Я просто стараюсь проникнуться к ней личными симпатиями, прежде чем меня заставят это сделать.

— Кирилл, пожалуйста, — не глядя на него, сказал Вадим. — Мы и так на взводе. Не перегибай палку. Сядь вот здесь, в кресло.

— Нашли проблему… — Кирилл плюхнулся в предложенное кресло и сладостно потянулся, отчего присутствующим немедленно свело рты зевотой. — Ну и что у вас там с лапой? Почему вы, как выразился Вадим, на взводе? По мне, так в драке с Шептуном лишнего оружия не может быть. Сгодится и лапка, тем более такая. Единственное, в чём я вижу проблему, да и то притянутую за уши, — держать оружие этой рукой Вадим не сможет. Но, как я раньше и говорил, оружие на оружие — это слишком.

— Проблема не в лапе, — заговорил Денис. — Проблема в том, что она собой представляет и чему даёт начало.

— Красиво и непонятно. Лучше бы увидели проблему в том, что время-то снова идёт как обычно и осталось его — всего ничего.

— Ты же вампир, Кирилл, пусть и… полуфабрикат — извини, не хотел обидеть.

Всеслав, насупившись, прошагал комнату от окна, встал у дивана и страдальчески сморщил лицо.

— Ты же должен видеть. Взгляни внимательно, и поймёшь, почему мы все…

Он не договорил, сел на диванный валик, прикусывая губу.

— А ну, лапку на стол, рыцарь, — скомандовал Чёрный Кир, в секунду очутившись у стола. — Посмотрим, из-за чего переполох.

Вадим нехотя положил руку на стол. Мало того, что он так и не привык к её странной форме, кое-что ещё вызывало его беспокойство: хотя чешуйчатая броня врастала в руку постепенно, рассчитана "лапка" явно не на человеческие мышцы. Вадим уже устал от её веса. И на последнем издыхании колебалась недавно сильная надежда, что Всеслав остановит это медленное движение.

В тяжёлом пламени свечей лицо Кирилла кривилось старой гипсовой маской из школьного кабинета рисования, и что-то конкретное разобрать на нем — трудная задача. Вадим вдруг понял, что с надеждой вглядывается в Чёрного Кира: а если Всеславов диагноз не точен?

Лица вампира оставалось безразличным, но прищуренные на "лапку" тёмные глаза расширились. Мгновение, другое… Кирилл взглянул на Вадима.

— Мне бы очень хотелось соврать, что ничего, мол, особенного не вижу. Но всё так, как тебе, наверное, уже сказал Скиф Всеслав.

— Что именно — всё так? Скажи своими словами, чтобы я мог в эту чепуху поверить.

— Если ты не снимешь очков в тот момент, когда Шептун закончит с Вратами, чужеродная плоть разорвёт тебя в клочья, и Зверь именно так выйдет наружу.

Вадим искоса глянул на всех, и только Андрей не отвёл глаза.

— В общем, куда ни кинь — везде клин. Сниму очки — дай Бог, только ослепну. Не сниму — полная хана. Ну, что ж… Чего сидим? Пошли. Время поджимает.

48.

Никто не шелохнулся.

Вошёл Митька — рука на ошейнике Ниро. То ли пёс привёл, то ли оба они все дела на кухне закончили.

— Сколько нас? — тяжело спросил Всеслав. — Я и отец Дионисий, Кирилл и Андрей, Митька и Ниро. Виктория выпадает из круга защиты.

— Ты имеешь в виду круг Семерых? — осведомился Чёрный Кир и задумался. — А что, реальный шанс для Вадима. Не забывай, что Виктория просто спит. Сон, конечно, тяжеловат. Но почему не попробовать разбудить её уже там, на месте?

— Почему именно там, а не здесь?

— Неизвестно, каким будет путь к Вратам. Зачем пугать заранее? В кругу Семерых она и сонная сгодится.

— Хорошо. Пусть будет так, — вздохнул Всеслав. — Нам придётся использовать машину Виктории. А кто, кроме неё, умеет водить?

— Мы на мотоциклах, — напомнил Андрей.

— Никаких мотоциклов для тебя, — поднял голову Вадим.

— Интересно, откуда такая избирательность? — спросил Чёрный Кир, сощурившись на Андрея.

— Кто-то из мира Шептуна хотел его убить. Твои так называемые ребята смотрели на убийство, и ни один не вмешался. Не хочу рисковать.

— Андрей мой подчинённый. Я прослежу за ним.

— Словеса-то какие — "подчинённый", — пробормотал Всеслав.

— За руль сяду я, — из тёмного, плохо освещённого угла сказал Денис.

Пока они обсуждали детали путешествия, Вадим тихо и незаметно встал и пошёл из комнаты. Так тихо и незаметно, что, когда у двери оглянулся, увидел: Чёрный Кир, рассеянно глядевший по сторонам, вздрогнул, сфокусировав взгляд на двери. Вадим кивнул ему и вышел. Он ещё не определился с целью — ноги сами вынесли к ванной комнате. По дороге он прихватил с тумбочки в прихожей подсвечник.

Свечу он поставил среди мелочей на раковине. И вот уже две свечи — настоящая и отражённая — высветлили комнатушку и обозначили в зеркале линии усталого, голодного лица, сострадательно прикрытого в верхней части очками. "Ух ты, какой несчастный!" — оценил Вадим. Но не притворяться же, сидя в одиночестве, перед самим собой? Здесь можно не растягивать губы, делая хорошую мину при плохой игре.

Он уже привычно присел на край ванны и осторожно положил поверх раковины "свою" лапу. Сначала инстинктивно — держать на весу и неудобно, и тяжело. Затем подвинул чуть, чтоб не падала, и уже с любопытством уставился в зеркало: видели мы себя стриженого, видели в чёрных очках, теперь глянем на мутанта. Хм. Первое впечатление — сидит человек, а перед ним, на уровне груди, змея ползёт. Вадим медленно поднял кисть и медленно растопырил когти.