Ирина Сыромятникова - Меч Лун

«Все при тебе», что — все? Надеюсь, не решимость, ибо большей мне уже не собрать. Интуитивное знание? Нет, этот гоблин в короне не ржал бы так громко, если бы секрет Ин'Ктора можно было извлечь из жизненного опыта. Предмет? Я за минуту опустошил суму и карманы, вывалил на расстеленный плащ все, что нашел и задумчиво осмотрел добычу.

Спокойно, будем рассуждать логически.

Я скинул на траву сверток с крошками галет, остатки шоколада, ломоть каменно-твердой колбасы — все мои припасы. Подумав, присоединил к ним мешочек с кремнем, трутом и огнивом, а так же клубок ниток с иголкой и бритву в кожаном чехле (Зачем я ее волок? Мне и брить-то нечего!). Чуть позже отправил туда же солонку, охотничий нож и пару сюрикенов — слишком банально для великой Тайны.

Передо мной на плаще, рядом с Мечом Лун, остались лежать браслеты, подаренные Петрой, баночка с остатками чудесного снадобья мастера Гверена и томик Фуранулуса.

Я покрутил в руках браслеты, осмотрел их в поисках тайных знаков или ассоциаций и ничего не нашел.

Нюхнул баночку, поморщился и выкинул ее прочь.

Наконец, взялся за книжку о фокусах. Может, ответ заключен в пасьянсе или написан от руки на полях? Книга выглядела слишком новой, чтобы ее мог держать в руках любой из Герхардов, но у меня это была единственная вещь, содержащая хоть какие-то знания.

Я наугад раскрыл томик посередине и чуть не кинул с перепугу: при свете звезд в темном контуре будто бы потрепанной бумаги сияли первозданной белизной страницы из чудного материала, тонкого и ровного, с перламутровым отливом и убористыми столбиками рун, горящих золотым огнем.

Оно! Сомнений не было: я все дорогу тащил с собой этот бесценный клад, так и не удосужившись заглянуть за обложку!!

Я плюхнулся в траву и принялся непослушными руками искать начало текста. Мне приходилось слышать, что древние магические книги способны маскировать сами себя и писались они, как говорят, червонным золотом на шкуре радужного единорога.

Несомненно, передо мной было сосредоточие древнего волшебства!

Вот — титульный лист и название, на древне-долийском. Какое счастье, что мастер Горич потрудился вбить в меня значение старых рун!

Я начал читать и обмер от неожиданности, на мраморном листе призывно мерцала витиеватая надпись:

Свидетельство о сокровенной мощи Тьмы записанное Магистром Магических наук мэтром Авенгвеем со слов благородного лорда Герхарда Дангарри владетеля Ин'Ктора и ниже, кроваво-красным:

Оставь сие писание всяк, в чьих жилах не течет кровь повелителей Хаоса Значит, это про меня. Я уселся поудобнее на траву и перелистнул страницу.

Я начал медленно, с трудом разбирая слова, потом дело пошло все быстрее и быстрее. Наконец, руны слились перед моими глазами, я слушал повествование, которое читал хорошо поставленный баритон, чем-то напоминающий голос Фернадоса, и он вещал о страшном. Передо мной вставали яркие образы: пришествие Тьмы — ужасное несчастье, обрушившееся на жителей Шариадора и Селины, Мимфати и Илдрика, не знавших войн уже в течении многих сотен лет.

Тьма, не названная еще своим именем, распространялась, как пожар. Земля была устлана трупами людей, животных, птиц и рыб, и только насекомые копошились в мертвых телах, которые некому было придать земле.

Чудом уцелевшие в кошмарной бойне пробивались к храмам Силы Света, сокровищницам магического знания, державшимся, подобно островам, в море Хаоса. Но даже здесь царило отчаяние и безысходность: храмовые земли не могли прокормить всех нуждающихся, не было стен, пригодных к обороне, силы защитников таяли, близился конец.

Однако не все еще сдались. Адепты магии, благородного и не воинственного искусства, отчаянно искали средства совладать с бедой. Они медитировали и творили заклинания, пытаясь разгадать природу Зла, но человеческий разум не выдерживал чуждых истин, смельчаки гибли.

Один из них решил пойти в обход и, если магия пасует перед Тьмой, познать ее в материальном проявлении. Маг Авенгвей отправился в поход к великому Оттару, первому из мертвых городов. С ним были спутники, почти все они сошли с ума, созерцая картины страшных разрушений и дикого насилия, других подстерегали опасности, такие знакомые теперь и неизвестные тогда.

Нечки. Лица знакомых людей на тошнотворных слизистых монстрах.

Демоны. Собранные из отбросов тела, полные неукротимой злобой.

Варги. Двухметровая помесь муравья и таракана.

Дваждырожденные. Холодный, жестокий разум, вселившийся в человеческое тело и питающий его нездешней силой.

Мороки. Бронированные сосредоточия Черной Магии.

Они ничего не знали о Детях Тьмы, но они дошли и вернулись, неся людям первое известие о тайнах Хаоса. Должно быть, Силы Тьмы просто не ожидали такой наглости со стороны обреченного врага. Авенгвей первый узнал о существовании другого мира, Царства Хаоса. Он понял: у Тьмы есть Источник и его можно найти. Не все поверили ему, еще меньше было тех, кто готов был рискнуть, устремившись в логово кошмарного врага. Набрали шестерых. Все понимали, что они идут на смерть — то была логика отчаяния, вера в чудо.

Две группы по три человека отправились к двум из известных скважин в иное измерение, Вратам Хаоса, они вошли туда и больше уже не вернулись, пропали без вестей.

Но был седьмой, он присоединился к экспедиции самовольно — лендлорд Дангарри, молодой Герхард. Слуги Тьмы погубили всех, кого он знал, знакомых и родных, отца, мать, братьев, друзей — все, что дышало, вплоть до любимого коня и ручного сокола. Должно быть, он единственный сумел пробиться в Обитель Торна с самого побережья Моря Гроз. Уже тогда Герхард был среди немногих, сумевших победить создание Тьмы и уцелеть: ему в одиночку удалось совладать с Дваждырожденным, придать умертвие огню. Узнав о плане Авенгвея, лендлорд решил, что выжидать — бессмысленно и тайно покинул Обитель, отправившись прямиком в Оттар. Все помнили Пророчество: «Со смертью последнего Дангарри для людей не останется надежды», и люди решили, что надежда умерла. Но через полгода, холодным декабрьским днем он вернулся.

Здесь рассказчик изменился, низкий, хрипловатый голос проникал в мое сознание, касаясь тех глубин души, о которых я даже не подозревал, но из которых, в минуты сильнейшего напряжения, черпал необоримую Силу. Это были не слова, не образы былого, а единая мысль, вошедшая в мой мозг с мраморной страницы, из пентаграммы, сияющей огнем всех самоцветов мира.

Я понял все, и некоторое время сидел неподвижно, приходя в себя и осознавая холодную землю, туман и боль затекших мышц. Стояла темень, но мне почему-то было ясно, что до рассвета осталось не больше часа. Я просидел здесь почти всю ночь и просто чудо, что никто из королевских наймитов на меня не наткнулся. По крайней мере, теперь я знал, что делать. Стряхнув с плаща росу, крошки и мусор я застегнул его на брошь у горла и тяжело вздохнул. О, Свет! Теперь мне были ясны, как день, все сомнения уважаемых магов, я сам робел перед своим открытием.