Даниил Аксенов - Реформатор

Вернувшись во дворец, Михаил некоторое время колебался – идти в подвал или нет. Работа с амулетами-двигателями уже была закончена. Он, имея перед глазами иктернский образец, не решился создавать принципиально новый двигатель, а пошел по принципу совершенствования уже имеющегося. Амулет работал так же, как и двухфункциональный амулет, используемый торговцами и пиратами: перекачивал воду, поглощая обычную энергию ти и не обращаясь к ти-пустой области. Вот только новое изделие было немного мощнее. И скорость могла развивать побольше. Король выбрал этот вариант из соображений безопасности. Пусть пока что на судах будут паруса, пусть нужно устанавливать не один, а два-три амулета на каждый, но зато никто не заподозрит в новинке принципиально новую модель. Его корабли не превратятся в сверхбыстрые, хотя изначально ему очень хотелось сделать именно так, но будут обладать достаточной скоростью, чтобы догнать большинство кораблей противника.

Поразмыслив, король решил оставить посещение подвала на потом, а сейчас отправиться к казначею, чтобы узнать, как продвигается подготовка к денежной реформе, от успеха которой зависело очень многое. Он избрал непрямой путь по малолюдным коридорам, чтобы избежать ненужных встреч с осаждающими просьбами придворными. Особенно с Уларой Ортак, которой непременно хотелось знать, получит ли она место Первой фрейлины или нет. Михаил считал, что это вполне возможно, но радовать даллу раньше времени ему не хотелось. Пусть помучается в неведении. Анелия не проявила никакого интереса к процессу выбора фрейлин, поэтому король решил взять все в свои руки. Ему даже было очень выгодно самому назначать придворных дам из числа своих явных и неявных шпионок. Тогда все будет под контролем. Пока что Михаил считал, что место Первой фрейлины займет Улара, а Второй – Мирена. Третья должность оставалась вакантной.

Идя по коридору, стены которого были украшены красным бархатом и золотистыми веревками со свисающими кисточками, король услышал смех, доносящийся из-за одной из дверей. Надо сказать, что дворец состоял среди прочего из множества помещений, в которых никто не жил и которые не запирались. Там находилась мебель, слуги регулярно делали уборку, но комнаты могли пустовать годами. Лишь иногда, в случае появления большого количества королевских гостей, некоторая часть этих комнат оказывалась занятой.

Король остановился и прислушался. Щуп подсказал ему, что за дверью находится парочка: мужчина и женщина. Он знал обоих. Мужчина, Октейст, сын тагга, все время ошивался около дворца, с успехом отклоняя предложения своего отца пойти на военную службу. Женщина, Палевия, компаньонка и союзница Шартеры Зетен, сестры одного из советников покойного короля Миэльса, занималась исключительно интригами. Но интриги были мелки и не вызывали опасений у его величества.

– Что ты делаешь? – смеялась женщина. – Зачем ты расстегиваешь платье? Разве можно делать это здесь? Если канцлер узнает, то нам не поздоровится.

– Канцлер сейчас не самый главный. Король в Парме. Если что – пожалуюсь ему, он простит, – столь же веселым тоном отвечал мужчина.

– Да ты что?! – Смех вмиг исчез из голоса собеседницы. – Даже думать не смей! Никто не знает, что сделает наш король! Шартера мне говорила, что он непредсказуем, и не советовала обращаться к нему без очень существенного повода.

– Брось! У него ведь тоже есть любовница. Он поймет.

«Нет, – подумал Михаил. – Не пойму».

Король не был пуританином, но превращать дворец в бордель не собирался. Это ведь не Лувр, а он – не Людовик XIV.

– А если не поймет? – спросила женщина. – Ведь канцлер тебе просто запретит здесь показываться, а король может и в солдаты отправить.

– Не в солдаты, а в офицеры. Я же тагга!

– Ну и что? Объяснишь это генералу Ферену.

– Не боюсь я Ферена! И короля не боюсь! Если что, мы же можем сбежать к брату Шартеры.

«Так-так, – подумал Михаил. – Очень интересно. Послушаем дальше».

– И что там будем делать? Да Мукант может выдать всех дворян Миэльса в считаные дни! И что с нами будет? Кмант и Томол выдали ведь королю заговорщиков.

– А если Мукант не выдаст? Если будет война? Мы окажемся на стороне победителя.

– Милый, пойдем лучше в другое место.

– Ты не веришь в победу Фегрида?

– Не знаю.

– Как это?

– Ну какая нам польза от победы Фегрида, милый? Подумай сам. Кто мы там? И кто мы здесь! Если у Шартеры получится, то она задвинет эту выскочку Улару. И сблизится с Анелией. Тогда и тебе, и мне уготованы придворные должности.

– Но Фегрид же сильнее!

«В солдаты, – подумал Михаил. – Точно в солдаты».

– При чем тут это? Может быть, и не будет никакой войны. Тем более что и ты, и я давали присягу королю. Оставь мое платье в покое, и пойдем отсюда.

– Да… присяга… эх, жаль, я и думать о ней забыл.

– Это потому, что ты никогда не был военным.

– Но зачем уходить? Неужели ты всерьез полагаешь, что нам может что-то грозить?

– Увидят слуги, доложат дворецкому, а тот – канцлеру, а если очень не повезет, то и король узнает.

– Да пусть узнает! В какие такие солдаты он может меня отправить? В пехоту, что ли?

– В стрелки! – громко сказал король, подойдя поближе к дверям. – В корабельные. Или на испытание новых пушек.

Воцарилось молчание.

– К-кто здесь? – через некоторое время раздался голос.

– Значит, так. Идешь к Тунрату и говоришь, чтобы он тебе выписал направление в Иктерн. Будешь служить под началом капитана Снарта. Рядовым. Отправляешься туда сегодня же. Понятно?

– А…

– Понятно, твое величество! – ответил звонкий женский голос из-за дверей.

– А с тобой… Тебя вместе с Шартерой Зетен жду завтра с утра. Для беседы.

– Слушаюсь, твое величество!

Король уходил слегка рассерженный. У него не было времени, чтобы навести порядок среди дворянства. Те по-прежнему считали, что могут делать все, что заблагорассудится. И их можно было понять: в последнее время король редко бывал в собственной столице.

Уже на подходе к кабинету казначея Михаил столкнулся с Коменом. Тот куда-то торопился, но, увидев короля, тут же остановился и раскланялся.

– Приветствую, генерал. Что-то случилось? Вид у тебя какой-то озабоченный.

– Нет, ничего не случилось, твое величество. Это так, мелкие дела… Но я рад, что есть возможность задать твоему величеству вопрос.

– Какой вопрос, Комен?

– Что будем делать с тем писателем? Аронеарстом, сыном уру Евтаса?

Михаил был готов хлопнуть себя по лбу рукой. После прибытия в Парм он и думать забыл о существовании молодого человека, сидящего под домашним арестом за написанную им пьесу.