Юлиана Суренова - Дорогой сновидений

— Обычно спящий минует его так быстро, что не замечает, как не видит мига в потоке времени.

— Почему же сейчас все не так?

— Чтобы попасть не в какой-нибудь сон, а именно в тот, что нам нужен, необходимо иметь возможность выбирать.

— Но ведь у нас нет такого права, — глядя то на своего друга, то на призрачных спутников, проговорила Сати, — или есть?

— Госпоже было нужно, чтобы оно у вас было. И Она наделила вас им.

— Госпожа Кигаль? Ты о ней говоришь? Но разве мы в пределах ее владений?

— Нет. Но Богиня смерти — величайшая из повелительниц. Ей многое дано. И Она понимает: вам нужна эта остановка, чтобы понять, что такое сон. Иначе весь путь не будет иметь смысла, ведь вы должны войти в тот мир не безропотными рабами, а хозяевами своей воли.

— И что же это? Что нам нужно знать, чтобы оставаться свободными?

— У сна есть свои законы. Главный из них — всем правят желания. Если вы захотите попасть в кошмар — вы окажетесь в нем, будете думать о страхе — и он станет вас пугать, а захотите счастья — и что бы ни случилось, как бы повелитель сна не стремился к иному, вы будете счастливы.

Ри усмехнулся:

— Это просто — желать лучшего.

— Увы, все не так просто, как ты думаешь. Истина дается в чужие руки с неохотой, спеша уколоть шипом розы или ужалить ядовитым зубом змеи.

— Но вы говорили…

— Дело не в словах, а в том, что за ними стоит. Правд множество, истина же всего одна.

— Мы прошли испытание и знаем, каково выбирать, — Ри был готов обидеться. Пусть те были древними летописцами, но они давно умерли, превратившись в тени, которым не престало учить живущих, как им жить. Искусству умирать — еще может быть, но и только!

— Здесь все наоборот, — не обращая внимания ни на его слова, ни на чувства, монотонно продолжала тень, — не вам дается множество дорог, из которых вы выбираете одну, а вы испытываете бесконечность чувств, желаний, фантазий, одно из которых повелитель сновидений и спешит осуществить…

— Тогда в чем же вообще выбор! — вскричал Ри, чувствуя начавшее нарастать в его душе напряжение.

— В желании.

— Я ничего не понимаю… — пробормотала Сати.

— Я тоже, — Ри подошел к ней, встал рядом, словно проводя грань — противостаяние между живыми и мертвыми.

— Смертный может выбирать свой сон. Но для этого ему нужно подчинить себе все свои желания, все абсолютно.

— В этом нет ничего сложного…

— Совсем наоборот, — прервал юношу призрак. — Ты недооцениваешь власть чувств над собой. Подчинить их то же самое, что держать в полном повиновении свои мысли, заставляя приходить в голову только нужные, а не все равно какие… Не понимаете? Хорошо, — в голосе тени послышался глубокий усталый вздох, словно той надоело долгое, но безрезультатное объяснение. — Попробуем иначе. Представьте себе, что вы встречаете бога, который, будучи благосклонен к вам, обещает исполнить желание. Но только одно, одно единственное.

— Ну и…

— Бог слышит ваши мысли столь же отчетливо, как и речь, не делая никаких различий между словом, произнесенным в слух, и мелькнувшим в голове. И, в результате, исполниться может не заветное желание, а то, которое лишь случайно забрело к вам под действием голода, жажды или чего-то там еще…

— Ты хочешь сказать, — осторожно подбираясь к пониманию, как охотник к добыче, начал Ри, — что если моим случайным желанием будет глоток воды, — он провел шершавым языком по вмиг высохшим губам, — то…

— То сон выбросит тебя в сердце озера, спеша удивить своей щедростью, которая знает границ.

— Да-а-а, — с шумом выдохнул Ри.

— Но мы же не можем властвовать над всеми чувствами и желаниями, когда среди них есть те, которые выше нас! — проговорила Сати, с ужасом глядя на призраков, словно те подвели ее к самой границе ужасного кошмара!

— А есть еще память, фантазии…

— Все так сложно…! - качнул головой Ри, у которого уже не было прежней уверенности, что они смогут выполнить поручение небожителей.

— И мы должны со всем этим справиться! — в ужасе прошептала Сати.

— Мы не сможем. Ээто выше человеческих сил.

— А вы не люди.

Казалось бы, они дошли в своем удивлении до предела, все, дальше некуда, но эти слова заставили их остолбенеть, лишившись дара речи.

— Кто же тогда мы? — прошло не одно мгновение, прежде чем случайные искры мыслей, подобные вспышкам пламени в потоке огненной воды, стали вновь складываться в образы, обретая звучание слова.

— Спящие.

— У-ух, — и Ри, и Сати вздохнули с облегчением. Они ожидали услышать нечто совсем иное, вроде «призраки» или "духи".

— Спящие — это особое состояние, достигая которого все — и смертные, и духи, и демоны и даже боги становятся похожими. Сон равняет их. В нем нет женщин и мужчин, детей и взрослых, людей и животных, нет никаких иных различий, ничего, за исключением одного-единственного — между повелителями снов и их рабами.

— Но мы — не властители снов! Ведь у нихесть лишь два бога — госпожа Айя и… и Лаль, — они впервые произнесли вслух это имя и умолкли, пораженные тому, как легко соскользнуло с их губ то слово, которое все остальные караванщики предпочитали не помнить.

— Все относительно, спящий, — призрак привел своих спутников к грани и когда те уже занесли ногу над пустотой, понял, что пора указать им спасительный путь — невидимый мост над бездной. — Если между нами и богами нет разницы…

— То мы можем представить себя повелителями сновидений! — вскрикнула Сати, пораженная своим открытием.

— Да! — Ри потребовалось лишь одним мгновением больше времени, чтобы понять, о чем идет речь. И сразу же все слова, которые казались разрозненными звуками, сложились в стройный узор. — И тогда мы сможем…

— Но осмелимся ли мы? — прошептала Сати, которая успела сделать в своих размышлениях следующий шаг — от радости озаренья к боли и страху новых сомнений.

— А почему бы и нет? — пожал плечами Ри, думая о себе. — Раз во сне нет разницы между смертными и богами. О Лале же говорят, что он всего лишь подросток, такой, каким я сам был недавно.

— Да, но госпожа Айя… Простит ли Она меня за это, за мою дерзость?…Представить себя Ею…!

— Это только сон, спящая. Здесь нет лунной богини. Только ты, представляющая себя наделенной способностью повелевать снами. Только ты, — повторила тень. И тут ее очертания начали меняться, обретая пусть блеклые и расплывчатые, но, все же очертания.

— Госпожа! — первой узнав повелительницу смерти, воскликнула Сати, а затем сжалась в испуге под горящим взглядом грозной богини.