Юрий Ижевчанин - Первая колония

— Ну ладно. Я почувствовал, что за полдня говорильни мы все утомились. По крайней мере трое из нас языком владеют хуже, чем мечом, а четвертый мечом не хуже, чем языком. Брат, ты нас всех утомил своими доводами и речами. Они очень красивые, но нам нужно время. чтобы все обдумать. И смазка мозгам нужна, чтобы не заскрипели от натуги.

— Прекрасно, брат! — ответил Атар. — Я приглашаю тебя выпить как следует, чтобы смазать мозги. Мне тут передали отличного вина Древних. А своему наследнику и знати я велю позаботиться, чтобы мозги наших почтенных князей были смазаны как следует, и тем же вином.

Тут все оказались поражены еще двумя событиями. Княжич Тикотон встал со своего места, упал к ногам своего отца и, когда тот велел ему говорить, попросил разрешения припасть к ногам царей. Получив его, он упал ниц перед Атаром, затем перед Ашинатоглом и, поднявшись, попросил:

— Я хотел бы присоединиться к свите твоего сына, царь Ашинатогл. Сколько я понял, он на пире не будет, а продолжит учить своих людей.

Ашинатогл расцвел. Такая просьба искупила ему неприятную мелочь: Тикотон четко показал. кого из двух равных братьев-царей считают сейчас главным, хотя формально выразил им равный почет. Но это можно и нужно стерпеть: с помощью столь счастливо обретенного сына он постепенно поставит все на свои места. А сейчас Атар заслужил такие почести, если говорить внутри себя честно. Он велел Тикотону поклониться сыну и повиноваться ему как старшему и высшему по положению другу.

За Тикотоном то же проделал и второй княжич. Так что Тлирангогашту предстояло быть лидером небольшого сообщества молодых знатных воинов. А на выходе из шатра его поджидали еще трое агашцев, подобранных ему отцом вместо трех отосланных старков.

Цари уселись за стол с фруктами. Неподалеку стоял кувшин прекрасного золотистого вина. Наполняли чаши женщины из Древних, из одежды на них были лишь бусы и кольца. Правда, одна из ниточек бус на бедрах.

— Вот это служанки. И ты, брат мой, можешь выбрать себе, по законам гостеприимства, ту из них, которая лучше всего подойдет, чтобы скрасить ночь.

— Да. Свеженькие Древние. У нас они тоже появляются в городах. Промышляют гаданием, заговорами, приворотами, мелким воровством, мошенничеством и развратом.

— Четко объяснил. Надо будет, чтобы у нас это зелье сразу же разбирали граждане себе в служанки. Пусть промышляют лишь последним.

— Все равно обхитрят.

— Кого надо, того и обхитрят. Это будет тренировка для моих людей, чтобы учились обману противостоять.

— Вы тут все обращаете на пользу военному искусству. Мне уже рассказали, что даже женщины у вас свободные потому, что на них ваши воины тренируются в стратегии и тактике. А для того, чтобы сбросить напряжение, я вижу, вы, как нормальные люди, держите служанок и рабынь.

— А ты, брат, уже подумал, что мы ненормальные?

— Честно говоря, брат, да! — Ашинатогл расхохотался своим басовитым голосом, схватил одну из служанок и посадил к себе на колени. — Мне уже показалось, что вы титановые, а внутри вас адский огонь, а не нормальный огонь страстей.

Атар тоже рассмеялся.

— У меня жена здесь, и она лучше всех этих служанок.

— Верю. Дичь, убитая на трудной охоте, всегда кажется вкуснее домашней свиньи.

— И у нас ухаживание за свободными женщинами многие называют "охотой".

— Тогда все правильно. Я такую охоту тоже введу в обычаи нашей знати. Только не сразу, это для многих из них просто шок. Ведь у нас не принято женщину, которой овладел, отпускать по ее желанию. Более того, это считается позором для мужчины, и многие делают вид, что они сами прогнали женщину.

— Ну хорошо, о женщинах поговорили. Но, по-моему, мы оба теперь хотели поговорить без лишних ушей о государственных делах.

— Вот эти ушки и груди мне не хочется отпускать. Подаришь мне эту служанку?

— Конечно, брат!

И два царя до вечера за парой кувшинов вина и фруктами обсуждали нынешние и будущие дела: как устроить все, чтобы союз был прочным и взаимовыгодным. Затем они позвали доверенных писцов, чтобы записать все, о чем договорились, и Ашинатогл сказал своему старичку-писцу несколько слов тихим голосом. Атар услышал лишь "Тлирангогашт-тур".

— Ну что ж, между собой мы, кажется, поняли, как установить прочный порядок. Теперь нужно будет подключить к нему по крайней мере эти два княжества, — довольным голосом подвел итог Атар.

— А за ними и другие в наш союз потянутся, но не всех нужно будет брать.

— Да. Сильные враги тоже нужны. И не очень сильные, но злые и глупые — тоже.

И оба царя завершили разговор тем же самым, с чего начали: смехом. Ашинатогл привлек к себе служанку, которая уже места себе не находила от возбуждения, и велел вызванной охраннице дать девице плащ, чтобы она не соблазняла непривычных к женской наготе агашцев своими прелестями. Охранница с брезгливым видом кинула плащ. Ашинатогл еще раз рассмеялся и шлепнул охранницу по заду. Та скривила рожу, но видно было, что ей это не очень неприятно, а девицу она рассматривает чуть ли не как соперницу, но столь же низкую, как наложница-рабыня по сравнению с гражданкой-женой.

— И здесь мы сходимся, — улыбнулся Атар. — У нас тоже считается, что лучшая охранница — та, которая любит хозяина.

— А у нас это — единственные женщины, любовь которых нужно завоевать, а не получить. Они свободные воительницы из Шильрунстии. Они нанимаются лишь к тому, кого полюбят. И защищают своего хозяина даже после последней капли крови, пока душа не улетит. Но если охранница рассорится с хозяином или разочаруется в нем, необходимо немедленно расстаться, иначе будет очень плохо. И это у нас до сих пор были единственные женщины, кроме шлюх и храмовых танцовщиц, что почти одно и то же, которых не полагалось ревновать к другому мужчине: у хозяина долг перед другими женщинами его гарема, и охранница вольна сбрасывать свое напряжение с кем захочет. А хозяину нужно приходить к ней в объятия лишь в наилучшей форме и наилучшем настроении, либо, наоборот, крайне усталым и духовно измученным, а то и раненым, чтобы она пожалела, утешила его и помогла ему подняться вновь.

— Не так уж мы противоположны, брат! Мы разные, но гармонируем. Я чувствую, что мы найдем общий язык не только как цари, но и как народы. Но все будет не так гладко.

— Наши царства еще и воевать как следует будут! И об этих войнах будут складывать песни и писать романы.

— Единственное, о чем я прошу Судьбу, чтобы эти войны наступили после смерти нас обоих.

— Я тоже буду молиться об этом.

И два брата-царя, обнявшись, вышли к приветствующему их войску. Из другого шатра к ним присоединились два еле держащихся на ногах, но тоже обнявшихся, князя. Линтиронт Логимский другой рукой вел за собой девицу из Древних, даже не потрудившись ее одеть.