Василий Жеглов - Вервольф

Оборотень потемнел лицом.

— Ага, давай! — заметив это, кивнул лис. — Давай, врежь мне! Это будет вполне по-человечески!

— В отличие от людей, я бью только тогда, когда собираюсь убить, — приблизив вплотную лицо, прошипел оборотень, — а убивать тебя пока ещё рано — ты ещё можешь пригодиться.

— Спасибо на добром слове, напарничек! — сплюнул лис.

Но оборотень его уже не слушал: он равнодушно отвернулся, дав понять, что разговор закончен.

Тем временем, вампир встал и подошёл к стене. Вынув нож, он пометил какую-то, известную только ему, точку, затем сделал шаг назад, и вдруг резким, почти неуловим движением ударил открытой ладонью по стене.

Сначала ничего не происходило, но потом появилась маленькая трещина, за ней ещё одна, и ещё, послышался нарастающий шорох — и простенок, наконец, рухнул внутрь, подняв облако пыли.

Только что рядом с ним была стена, и вдруг она рассыпалась мелкой крошкой, будто состояла из песка, а не из камня! Но Робин-то знал, что это не так! Почти триста ночей ему понадобилось, чтобы продолбить небольшой лаз! Даже не лаз — а узкую щель, в которую кроме него вряд ли кто ещё смог бы протиснуться.

Старик осторожно заглянул в проём и тут же отшатнулся: из темноты прямо на него смотрел лис! Рука сама собой метнулась к поясу, но выхватить украденный час назад кинжал бывший вор не успел: мелькнула тень, и раб оказался прижатым к полу.

— Э-э-а! — захрипел он, чувствуя, что ещё вот-вот — и шейные позвонки хрустнут.

Незнакомец расценил его хрип как попытку сопротивления, и усилил давление коленом. Теряя сознание, вор услышал чей-то спокойный голос:

— Не перестарайся, Марн! Сначала нужно его выпотрошить.

Давление на шею слегка ослабло.

— Один лишний звук, и ты мёртв! — пообещал ласковый шёпот.

Вор вздрогнул. Он много чего опасался в этой жизни, но по-настоящему боялся только смерти. Не той, что неминуемо настигнет всякого, кто отважился жить, а смерти в человеческом обличии. Смерти, которая ест, пьёт, спит, разговаривает и… убивает! Безжалостно, мгновенно, без колебаний.

— Лис, останься здесь, — приказал всё тот же голос.

Робина подняли и отволокли в сторону. Когда ему позволили сесть, он, наконец, смог разглядеть этих людей. «Людей ли?» — отрешённо подумал старый вор.

— Я буду задавать вопросы, ты — отвечать! — невозмутимо заявил тот, что постарше, и Робин поспешно кивнул. Он не сомневался, что так и будет, и ни в коем разе не желал узнать, что его ждёт в случае отказа.

Вопросы посыпались один за другим. Робин отвечал быстро и внятно, иногда он сбивался, стараясь рассказать всё и сразу, но его тут же останавливали и снова задавали чёткий и конкретный вопрос, заставляя вернуться к основной нити повествования. Вор даже не предполагал, что помнит столько мелких деталей, событий, лиц. Эти двое будто копались у него в голове. Когда он почувствовал, что ничего сверх того, что уже рассказал, вспомнить не может, допрос прекратился. Незнакомцы обменялись быстрыми взглядами. Худощавый чуть заметно повёл бровью, но старший отрицательно качнул головой.

— Иди к лису и жди, — распорядился он. — Насчёт того, чтобы сдёрнуть — даже не думай! Пожалеешь!

Вор не ответил — он был уверен, что всё написано у него на лице. Он поднялся на ноги и, сгорбившись, поплёлся в угол, где, опустив голову, сидел лис.

— Слышь, рыжий, кто это?, — по-воровски — почти не разжимая губ — тихо спросил он, усаживаясь рядом.

— Нелюди, — равнодушно ответил лис. — Вампир и оборотень.

Вор сглотнул.

— Вы за принцем?

— Они, — кивнул в темноту лис, — а я так — балластом.

— Так чего ты ждёшь? Дёргаем? У меня всё готово — есть щёлка!

— Бесполезно, — покачал головой лис, — они нас не видят, но чувствуют. Стоит сделать нам хоть один шаг, и вампир тут же будет здесь.

— Они же нас замастрячат! Неужели ты не понимаешь? Может быть, прямо сейчас!

— Не мельтеши, а? — раздражённо хмыкнул лис. — Вступил в дерьмо — замри, не дёргайся, а то весь измажешься.

— Вам бы лисам, всё в дерьме ковыряться — знать, любите вы это дело! — зло сплюнул вор. — Ты что, все дела переделал? Не ждёт никто?

— Тихо! Идут! — прошипел лис. — Хочешь ещё немного пожить — подпевай! Но только вполголоса — чуйка у них получше лисьей!

Нелюди ещё не успели подойти, а лис уже начал говорить:

— Вот почему след двоился, Винс!

— В смысле?

— Два вора — два следа! — пояснил лис.

— Справился и хорошо, — отмахнулся оборотень. — Вставай!

— А вор?

— Он тебе что, брат?

— Да нет, — в зевке потянулся лис, — я их щемил и, сохрани меня Шаур, щемить буду. Дорогу-то знаете? Куда идти?

— Встанешь на след и поведёшь! — приказал Винс.

— Ты что, совсем рехнулся, нелюдь? — округлил глаза лис. — Часа через два может и смогу на след встать, а сейчас дальше собственного носа я ничего не чую.

Вампир вопросительно взглянул на оборотня. Тот пожал плечами:

— Тогда лиса. Двое нам не нужны.

— Я вас выведу, не сомневайтесь, — залебезил Робин. — Я тут все проходы знаю!

— И в самом деле, зачем я вам? — подхватил лис. — Правда, я могу время от времени брать «верхний след», чтобы проверить, правильно ли ведёт вас этот «добрый человек», но ведь это не нужно? Вы ж его за три минуты прокачали, и вам сразу всё стало ясно! А чего сомневаться-то? Раб оказался здесь случайно! Вас он боится больше, чем своих хозяев! Засады никакой нет и быть не может! Я правильно излагаю?

— Спелись? — мрачно процедил оборотень. — Вот уж не думал, что когда-нибудь увижу, как лис будет выгораживать вора. Что ж, коли так, выбирайте оба: или вы с нами, или умрёте сейчас же!

— Условия? — быстро спросил Робин.

— До того как закончим Дело, никто вас не тронет!

— А потом?

— Сумеете выжить — делайте что хотите! Всё равно отсюда бежать некуда!

— Ему можно верить? — Робин повернулся к лису.

— Ты же знаешь, вор, до конца верить никому нельзя! — усмехнулся лис. — Но сейчас он говорит правду. Для него главное — выполнить задачу, а что будет после, его мало интересует.

— Ну, тогда пошли, — решительно произнёс Робин и рывком встал на ноги. — Смерть, отложенная хотя бы на несколько минут — уже не смерть, а несколько минут жизни…

За всё время Чилам ни разу не шевельнулся. Он словно окаменел — настолько безжизненной выглядела его поза. На мраморно-бледной коже обозначились прожилки кровеносных сосудов, но текла ли в них кровь, или она застыла, как сама вечность — было ведомо только Многоликому…

Грег осторожно переступил с ноги на ногу, стараясь незаметно размять затёкшие мышцы, и тут же пожалел об этом: в тишине огромного зала лёгкий хруст в колене прозвучал громовым раскатом. Принц похолодел. Чилам вздрогнул и открыл глаза.