Window Dark - Лаура - королева призраков

— Я могу отвечать долго и убедительно. Причем сразу и за твое предположение, и против него. Но правильнее будет убедиться сначала, существуют ли сами исследователи. Может это тоже видения, оживленные неизвестно кем, а ты взял и раскрасил их во французские тона.

Мы с Лаурой уселись на траву, прислонившись спинами к забору. Я тихонько порадовался, что выявил свое главное желание, и слегка посокрушался по поводу отсутствия в природе таких прелестных девушек. Но французы?! Я ведь разговаривал с ними, обедал, прощался за руку! Может быть их и правда не существовало? А тушенка? Моя рука тут же нащупала все четыре банки, а затем на всякий случай проверила и целостность кассет. Банки казались неоспоримой реальностью. Французы тоже. Но ведь и спинка кресла, к которой я прикоснулся в волшебной комнате, казалась самой настоящей. А вдруг девушки реально существовали? Вдруг они с нетерпением ждут моего возвращения? Может Лаура просто не хочет, чтобы я, стремглав, бросился обратно и оставил ее здесь в одиночестве. Впрочем, обратной дороги уже не существовало. По крайней мере, я не видел способа ее отыскать.

— Такие маленькие, но такие красивые, — услышал я голос Лауры. Повернув голову, я увидел, что она смотрит на звезды. Из меня вырвался тяжелый вздох из-за недостижимости то ли звезд, то ли оживших видений.

— Неужели вблизи они громаднее солнца?

— Конечно, — я мигом ободрился и начал вещать словами, подчерпнутыми из школьного курса астрономии, про белых и голубых карликов, про остывающие красные гиганты и про многое другое.

— А когда люди становятся звездами?

Тут я осекся, ибо астрономия уже ничем помочь не могла. И вообще, что такое «звезды»? Точки, мерцающие в глубинах неба, магические фигуры для колдовских операций, штучки, сыплющиеся из глаз при сильном ударе, символ целой нации, если имеет шесть углов, и символ идеологии, если у нее одним углом меньше, а расположена она рядом с серпом и молотом. И просто, яркая личность. Но опять, что же такое «яркая личность»? Не такая, как все? Но оригиналов миллионы, а их жизнь протекает и обрывается, не замеченная никем. Тогда — особы, за судьбами которых неотрывно следят изо всех уголков земного шара? Но и про них постепенно забывают, а свет погасшей звезды мы видим еще неисчислимое количество лет. Что? Что такое «звезда»? Некогда думать, ведь королева ждет ответа.

— Знаешь, наверное ты превращаешься в звезду, когда кому-то хорошо только от того, что ты есть. Не потому, что он ждет подарков или внимания. Ему, может быть, и не суждено увидеть тебя воочию, коснуться твоей руки, сказать хоть слово. Но его душу греет мысль, что ты живешь где-то, что у тебя все в порядке в эту секунду, пусть о нем ты и не вспоминаешь и даже не знаешь того, чей путь ты осветила. Может его жизнь была как черное поле черной ночью. И вот где-то на горизонте вспыхивает огонек. Недостижимый, но прекрасный. Другие видят просто искорку, которую вот-вот задует ветер, но для него это — звезда, которая указала дорогу и помогла в трудную минуту.

Лаура тихонько кивнула головой и улыбнулась в знак благодарности, но тут наше внимание привлек Ыккщщер, дергающийся в траве.

— Ты не заболел? — испуганно спросил я.

В ответ раздалось лишь громкое рычание.

— Интересно, куда мы залетели? — обратился я к Лауре, видя, что дальнейший разговор с Ыккщщером бесполезен. — Похоже на садовые участки возле южной дамбы. Ведь не во Франции же мы?

— Не во Франции, — согласилась Лаура, — но и не возле южной дамбы. Мы так и остались в мире черных призраков.

— Но над головой то небо, — я махнул рукой вверх. — Что ты на это скажешь?

— Посмотри на звезды и попробуй отыскать знакомые.

Астрономия астрономией, но знатоком звездного неба меня назвать трудно.

Однако, Большую и Малую Медведиц с Полярной звездой могу найти с детства. Вот только теперь на их месте расположились совсем другие комбинации ночных светил. Может быть медведицы прятались за забором, но я не мог припомнить, чтобы полярная звезда в наших широтах светила у горизонта.

Оставалось попрыгать и попытаться ухватить острый край забора. Будь я Сабонисом, мероприятие несомненно б удалось. А так до желанной вершины всякий раз оставалось минимум полметра.

— Не могла бы ты взлететь? — спросил я Лауру.

— Нет, здесь я бессильна. Ыккщщер тоже, — грустно отказалась королева (тут то я догадался о причинах ярости нашего спутника). — Кстати, именно из-за таких мест мироподвижники спорят о сущности данного мира. Никто не может доказать, открытый он или закрытый. Вот небо, но оно недостижимо. Мы не можем преодолеть даже забор, не то что добраться до звезд. Так что и нам не найти ответа.

Лаура закрыла глаза и погрузилась в дрему. К несчастью территория не располагала кирпичами, ящиками, бочками и прочим строительным мусором. Поэтому подставку мне сделать не удалось. Затем я попробовал оторвать пару досок, но заборы, видимо строились на века. Зато я выяснил, что один из углов скрывал узкую щель, куда мы втроем и протиснулись, оказавшись в фиолетовом коридоре.

Жаль конечно, что гипотезу об открытости Темного мира не удалось ни доказать, ни опровергнуть, но приключения продолжались.

Приглушенный свет, исходящий из неведомого источника, заполнял коридор. Он разогнал тени и навеял воспоминания о больнице, словно я присутствовал при кварцевании палаты или грел нос синей лампой. Проход извивался то вправо, то влево, уходил вниз или взмывал вверх. Будто огромная змея проползла здесь давным-давно, прорыв сквозь землю длиннющий туннель и оставив на его стенках свою магическую фосфорную слизь фиолетового цвета. Мысли сразу помрачнели.

Ситуация, в которую мы угодили, стала казаться безвыходной. Заметив мое уныние, Лаура улыбнулась. Но мои губы не смогли шевельнуться, сколько я не старался. Лаура поняла и не обиделась, а щемящее чувство, что нам так и суждено бродить по лабиринтам черного мира до скончания веков, скомкалось и отступило. Но оно не исчезло, а временами пыталось прорваться и заполнить мою душу. И все-таки хуже всего было от мертвенного синевато-сиреневого света и затхлой духоты воздуха. Еще немного, и я поверил бы, что мои ноги отсчитывают все новые и новые метры дороги, ведущей в преисподню.

Глава двадцать третья

A long time ago in a galaxy far, far away…

Сверкающее лезвие то ли топора, то ли секиры просвистело между нами и в мгновение ока скрылось из глаз. Ударная волна рассеченного воздуха откинула меня вбок. Мое плечо больно стукнулось о твердую дверь, она неожиданно распахнулась внутрь, и я оказался на прохладном деревянном полу, выкрашенном обыкновенной оранжевой краской.