Дмитрий Воронин - Синее Пламя

Воин метнулся за оружием, снова вернулся в круг. Все трое, не сговариваясь, двинулись вперед. Теперь, как они считали, нахалка не отделается отеческим шлепком по заднице, теперь ей все же придется обзавестись царапинкой, а то и двумя. Мечи медленно вращались, завораживая…

Она ждать не стала. Снова скользнула вперед, взметнулась сталь. Даже Шенк, знавший, чего ожидать, не успевал следить за движениями вампирочки, остальные же зрители просто онемели… А потом вдруг стальной вихрь остановился, Синтия замерла, мечи подняты в отдании салюта.

Трое стоят, почти как и стояли — по разные стороны от девушки. Только ладонь одного зажимает предплечье, из-под пальцев уже выкатывается красная капля. У второго была взрезана штанина, и края надреза тоже уже потемнели. Меч третьего лежал на земле, потерянный уже во второй раз… а тыльную сторону ладони пересекала темная полоса.

— Мне кажется, мальчики, что вы были не готовы. Может, попробуем еще раз?

Шенк огорченно покачал головой — ну зачем же она их дразнит? Давно не выпадала возможность подраться? Так этого будет в избытке — там, на мингской земле, им вряд ли придется скучать. Хотя сейчас Империя и получила чувствительный щелчок по носу, но она не потерпела поражения, она просто отступила, сохранив и силу, и злобу. Ту злобу, которую так старательно нагнетала в своих подданных. Вряд ли местные жители встретят их цветами.

Но это там… а здесь молодые, полные сил парни уже потеряли головы, глаза залило бешенство. Сейчас они жаждут крови — хотя бы капельку. Не стоило, ох не стоило Синтии доводить воинов до такого состояния.

Звон стали… град проклятий… девушка снова замерла, отдавая салют, тонкий клинок не дрожит, сидит в руке как влитой. Трое стоят, тупо глядя на Синтию. У каждого прибавилось по царапине — но словно в насмешку… да так оно скорее и было, царапины расположились идеально симметрично. Два надрезанных плеча, две вспоротых руки, две разрезанные штанины.

— Истан, — прошептал темплар так, чтобы не услышал никто, кроме сотника. — Прошу, останови… она убьет их.

— Или они ее…

— Она их, — горячо шептал темплар, торопясь, глотая слова. Лгал, даже не пытаясь придумать что-то достаточно правдоподобное, пусть Сикста простит ему этот грех. — Она училась у лучших мастеров, училась с детства. Ее готовили быть убийцей, у нее все тело пропитано эликсирами, что делал сам вершитель Унтаро. Ей нет равных… она мой телохранитель, она лучшая…

— Эй, детки! — вдруг рявкнул сотник во всю глотку. — Хватит тут баловаться… вам еще учиться и учиться. Тебе, Флинк, и тебе, Шерти, по два лишних часа каждое утро. А тебе, Рой, все четыре. Пока не научишься меч в руке держать, раззява.

Хватит, я сказал!

Воины злобно смотрели на сотника, но повиноваться привыкли, пальцы на рукоятях мечей чуточку расслабились. А Шенк с огорчением подумал, что возвращаться лучше все же другой дорогой. Здесь их вряд ли ждет радушный прием. Хуже оскорбленного мужчины… разве что оскорбленная женщина.

— Пойдем, Син. — Он положил руку на плечо девушки. — Пойдем… нам еще коня надо выбрать.

И все равно на душе было мерзко. Успокаивая свою совесть, он сунул сотнику жменю золотых монет, с некоторой неловкостью пояснив, что на мингской земле монеты Ордена скорее представляют собой опасность, чем приносят пользу. Он был почти искренен — пусть и нет сомнения, что каждый второй лавочник или трактирщик с удовольствием примет золото, закрыв глаза на его происхождение… хотя примет, признаться, по совершенно грабительскому курсу — но те, кто взять орденские «орлы» побоится, попросту донесут властям о том, что рыцарь Света обнаглел настолько, что посмел сунуться в Империю в одиночку.

Сейчас, после окончания столь неожиданно начавшейся и столь скоропостижно завершившейся войны, когда минги чувствовали себя если не потерпевшими поражения, то и не победившими до конца, они с радостью сорвали бы зло на одиноком путнике. Каждый в Империи чувствовал себя оскорбленным — даже те, кто и не помышлял принять участие в войне с Орденом.

Сотник поначалу воротил нос, но когда Шенк напомнил упрямцу, что гарнизону все-таки необходимы новые кони, сдался. И все же расстались отнюдь не друзьями — сотник чувствовал себя униженным, его исцарапанные воины и вовсе смотрели в землю, избегая встречаться взглядом с задравшей нос Синтией. А те, кому не довелось обзавестись отметинами от девичьего меча, посмеивались в спины неудачникам, что тоже не способствовало дружеским отношениям.

Широкая, утоптанная тропа медленно поднималась в гору, кони шли легко, да и их всадники чувствовали себя прекрасно. Путь к границе был проделан в спешке, а потому два дня в крепости послужили хорошим отдыхом. Теперь перед ними лежала иная земля — опасная.

Шенк почти не смотрел по сторонам, предоставив коню возможность самому выбирать дорогу. О местонахождении древнего храма они имели лишь самые общие представления, хотя Синтия клятвенно обещала, что найдет его — мало что могло укрыться от глаз парящего в небесах создания, способного заметить и мышь, высунувшуюся из норки. Да и сейчас несла стражу, непрерывно осматривая деревья, — и темплар почти не сомневался, что заметит опасность раньше, чем любой другой дозорный.

Но пока лес был тих. Деревья смыкались все гуще, тропа постепенно становилась все уже и уже, обещая в ближайшем будущем и вовсе исчезнуть. Ясно было, что этим путем ходят редко, а в последние годы и вовсе его забросили. Путникам это было на руку — если повезет, сумеют добраться до храма, не встретив противника.

Сглазил… Синтия встрепенулась в седле, бросила короткий взгляд в сторону особо густых кустов:

— Люди, трое… нет, четверо.

Шенк напрягся, тоже вгляделся — безуспешно. Кто бы там ни притаился, дело свое знает, только взгляд вампирочки, куда более острый, чем у человека, способен разглядеть что-либо в мешанине веток и желтеющих листьев.

— Они нас видят? — едва шевеля губами, спросил Легран. Она помедлила с ответом, затем вздохнула:

— Уже да… прости, я заметила их слишком поздно. Если бы чуть раньше, мы могли бы свернуть.

— Брось, не расстраивайся… не думаю, что здесь это единственный секрет. Границу все равно надо охранять, вот они и охраняют.

Кусты раздвинулись, на дорогу вышли двое. Может, они и были отменными охотниками, способными и к оленю подобраться так, чтобы хлопнуть ничего не подозревающее животное по заду, но вот в их воинских качествах Щенк сразу засомневался. Один был не в меру упитан, жир прямо выпирал из-под кольчуги… а сама кольчуга была странной, совсем не блестела… хотя некий смысл в этом все же есть: зачем потайному дозору блестящий металл? Только себя выдавать.