Элисон Бэрд - Архоны Звёзд

— Битва еще не кончена, — сказал он хрипло.

Эйлия стояла неподвижно в окружении клубящихся духов; над нею кипела огромная туча с синими краями, там полыхали молнии и ревел гром, туча захватывала небо, будто живая. Длинные языки молний текли между нею и башнями цитадели, и между лихорадочными вспышками из глубин тучи возник черный силуэт. Лоанан с когда-то красной чешуей и струящейся гривой был теперь угольно-черным, и глаза его горели инфернальным светом. Дракон спикировал вниз, оставляя след из срывающегося с крыльев пара, устроился на башне внешней стены, и Эйлия приготовилась.

Небесные армии отступили, широким кольцом окружив этих двоих перед битвой. Дамион и его спутники глядели с края поля боя.

Эйлия приготовилась встретить дракона, грудь ее вздымалась, руки сжались в кулаки. Судьба — Мандрагор боялся, что ничто не сможет победить судьбу, и он был прав. Отчаяние навалилось свинцовым грузом, затягивая ее в черные глубины. Она медленно двинулась вперед.

Он спрыгнул и стал пешком приближаться к ней. Глаза дракона — глаза Мандрагора — смотрели на нее, чернота окружена кольцом горящего золота, как дыра в жутком небе в раме огня. Глаза Мандрагора, но дух не его — что-то иное смотрело на нее из этих черных расширенных зрачков. Она видела себя, белую и ничтожную, в этих глазах, теряющуюся в темноте, которая в глазах только начиналась. Эйлия пятилась, он наступал, и наконец она оказалась на самом краю ямы.

Но ее не оставили. Она ощутила защитное присутствие матери, и знала, что мать всегда была здесь, на краю сознания. Другие духовные сущности держались рядом и окутывали ее. Она снова подняла глаза, ненавидя ту суть, что изгнала из этих глаз Мандрагора. В ней была сила — совсем не такая мощная, как та, что противостояла ей, но сила иного рода. Принять сейчас облик дракона, сражаться — это только отсрочит то, что она должна сделать. Эйлия потянулась мыслью, коснулась черной злобы того ума, что был внутри дракона, ища Мандрагора в последнем отчаянном призыве.

И дракон набросился на нее, вытягивая когти и клыки. Камень Звезд был выбит из ее рук и упал на землю.

Бледные светящиеся формы архонского света исчезли, как будто задули свечу, и остались только теневые силуэты. Аны и короля Андариона больше не было. Погасло сияние Камня Звезд, лежащего на краю бездны. Дамион и его спутники бросились туда, где упала принцесса, не думая более об опасности — они видели только недвижное тело, лежащее перед драконом. Она мертва? Лицо ее было таким же белым, как платье.

И тут она пошевелилась, мотнула головой из стороны в сторону, но не ожила. В ужасе они видели, как дракон заносит когти для удара. Его окружала стена теней, и невозможно было войти в темный круг и помочь Эйлии. Аурон и херувим кружили сверху, но и они не могли пробить барьер. Дракон бросился вперед, когти его сомкнулись вокруг Эйлии.

— Нет! — крикнула Лорелин, но сделать ничего не могла: ее меч и ее храбрость были здесь бесполезны.

Эйлия очнулась в темноте. Казалось, она видит над собой небо, заполненное тусклым светом. Оно было бесформенное, без солнца, луны, звезд или туч. И цвет его был непонятный: слишком бледный, чтобы назвать его красным, слишком горячий, чтобы быть серым, но что-то было в нем от обоих этих цветов. Как цвет, который виден, если смотреть на солнце через закрытые веки. Эйлия села и огляделась. Она находилась в пустыне, тоскливой и голой, и, куда ни посмотри, ничего в ней не было. И все же она чувствовала, что не одна здесь. Какая-то сущность присутствовала здесь, смотрела…

— Кто ты? — шепнула Эйлия и встала. — Кто здесь?

И эта сущность ответила:

— Разве ты не ведаешь? Я всегда здесь был, не бойся, ничто теперь не причинит тебе вреда. Зри же: я — Атариэль, Повелитель Небес.

Сияющая форма соткалась из сумеречного воздуха в нескольких шагах от нее: лучистая фигура с золотыми волосами под короной, в белоснежных одеждах и с белоснежными крыльями. Никогда Эйлия не видала красоты столь чистой, столь нетронутой страданием или скорбью. Она поклонилась до земли, ошеломленная. Перед ней был высочайший из высоких элиров.

— Господин мой…

— Дочь моя, — произнес архон, — явилась ты быть с нами в Высоком Небе. Здесь должен я покинуть тебя, ибо даже я не смею оставаться.

Эйлия выпрямилась и вгляделась:

— Высокое Небо? Что же сделала я, господин мой, чтобы заслужить такую великую честь?

— Дочь моя, — ответил серафим, — ты умерла.

— Умерла, — прошептала она.

— Это и есть смерть, Эйлия Элмирия. Сие есть небесная страна, где обитают души умерших. И ты одна из них. Чтобы твой дух мог снова вернуться к архонской природе, была разрушена смертная оболочка твоя. Ты проиграла битву, но не отчаивайся, ибо все равно получаешь ты награду свою.

Он показал рукой, и Эйлия увидела мерцающие фигуры, тени людей и других существ. Они стояли, как статуи, либо бродили бесцельно вокруг.

Она опустила взгляд, не в силах глядеть на толкотню душ. Она представляла себе Высокое Небо как средоточие красоты, а не эту бесцветную пустыню. Это ли и ждет умерших — не сверкающая послежизнь, а лишь страна теней и фантомов? И она провалила свою миссию — какую же награду могла она заслужить? Архон будто услышал ее мысли.

— Тебе надлежит отречься от всего, что ты знала, — произнес он, — и смириться с этой судьбой.

Эйлия заставила себя пройти через толпу фантомов. Здесь были тени давным-давно умерших, слуги врага, гибель которых в битве она видела. Она увидела Наугру, и Синдру, и Эррона Комору, но они смотрели на нее, не узнавая, пустыми глазами. И это было ужасно: внутри этих призрачных теней еще жил Свет, и вместе с ними был пленником Темноты — как пузыри воздуха, плененные трясиной. Она не могла смириться с этим — душа восставала.

Эйлия обернулась и поглядела в пустое прекрасное лицо архона, лицо, никогда не знавшее страдания.

— Тебя очень точно назвали Обманщиком, — сказала она, — Валдур Элватара.

Ангельская фигура изменилась, расширилась, превратилась в нависшую башню чешуи и клыков, кривых когтей, огромных крыльев, черных как ночь, пасти, впивавшей свет. Черный дракон высился над ней, становясь еще больше и темнее, отращивая из шеи новые головы, как гидра, чудовищные головы с клыками или бивнями, с чешуей и щетиной, и не было среди них двух одинаковых. Из всех пастей вдруг послышалась команда, и в ответ фигура, валявшаяся на земле, вскочила, как вздернутая за ниточки марионетка. Эйлия ахнула — это был Халазар.

— Я — бог-царь! — крикнуло видение. — Поклонитесь мне, и вам оставят жизнь! — Глаза у него вылезали из орбит, безумные и невидящие, и говорил он не с ней, а с какой-то воображаемой аудиторией. — Я — Халазар! Поклонитесь же мне!