Андрей Имранов - Каменное эхо

Проснулся я от криков и беготни за стенами своего жилища. Спросонья не сообразил, что происходит, рассердился на шумных аборигенов и, пылая праведным гневом, выскочил на крыльцо. И чуть не отправился прямиком в Бесплодные Долины — в стену дома прямо перед моим носом впилась стрела. Впав в некоторый ступор, я с удивлением ее разглядывал — стрела была мощная, хорошо оперенная, с широким металлическим наконечником. Стрелы моих селян так никогда не выглядели. Я повернул голову и в сумраке подступающего утра разглядел силуэт лучника, целящегося, несомненно, в мою божественную персону. Как я очутился внутри дома, сам не помню. Из оцепенения меня вывел наконечник еще одной стрелы, высунувшийся из двери аж на ширину ладони. Притом, что дверь была собрана из брусьев толщиной в руку. Я отбросил мелькнувшую трусливую мысль спрятаться — переждать нашествие и принялся действовать. К этому времени атакующие уже окружили дом, но, озадаченные его видом, на штурм идти не решались — я слышал их удивленные возгласы за стенами. Я подобрал с пола свой сюртук из плохо выделанной кожи, сунул в проем окна, и его тут же вырвало у меня из руки очередной стрелой и прибило к стене. Я вздохнул и принялся собирать Отвод Глаз. К счастью, я достаточно попрактиковался в его сборке, поэтому заклинание у меня получилось с первого раза и довольно быстро. И, когда дверь распахнулась, явив в проеме фигуру первого атакующего, у меня был некоторый запас времени.

С перепугу я вложил в Молот Харма многовато энергии, и эффект получился даже чересчур — враг вылетел наружу в мгновение ока, проделав в стене не предусмотренное проектом окно, а я и не сразу заметил, что немалая часть бандита осталась в комнате. Атакующие, по-моему, просто ничего не разглядели — слишком быстро все произошло, да и незаметно было в темноте, что же тут случилось. Во всяком случае, рвение нападающих ничуть не уменьшилось — они все так же ломились в дверь, размахивая широкими изогнутыми мечами, а попав внутрь, принимались недоуменно озираться. Второго и третьего я пришиб тем же Молотом, но ошибку свою учел, и стен они своими телами уже не проламывали. Следовало, конечно, применить что-нибудь более эффектное, но огнем я пользоваться остерегался — просушенный тростник, из которого были сделаны мебель и внутренние стены, не замедлил бы воспламениться. Впрочем, нападавшие оказались не такими уж тугодумами — размазав по стене третьего, я огляделся и обнаружил, что в комнате практически пусто. Влепил Стрелу Огня в спину последнему из убегавших и с удовольствием отметил, что в криках за стеной появились нотки ужаса. Некоторое время я таился под окном, потом вспомнил, что Отвод Глаз давно на мне, и выскользнул наружу. Хара-нги настороженно стояли вокруг дома, лучники целились в окна, мечники держали мечи наготове, напряженно вглядываясь в полумрак. Они стояли, образовывая почти идеальный круг, и это навело меня на мысль… Вообще-то, собирая это заклинание, удобнее стоять в центре, но, если есть немного времени… Я ухмыльнулся и сконцентрировался.

Огонь в Круге Огня слабее, чем в Стреле Огня, поэтому он не убивает сразу — большинство хара-нги выскочили из круга живыми, но дух их был сломлен. Когда я снял круг, воевать уже было не с кем — враги улепетывали со всех ног и были уже так далеко, что я даже не стал швырять им вслед Стрелу Огня. Промахнусь еще, чего доброго, — половина эффекта насмарку пойдет. Я потушил прицельными Лучами Холода тлеющие огоньки, оставшиеся на месте круга, теми же лучами добил раненых, которым не повезло оказаться в наиболее жаркой части, и пошел искать своих селян — пусть приберутся. А то скоро совсем рассветет, и я наверняка начну чувствовать себя неуютно: пожалуй, на разделочном столе мясника порядка больше, чем теперь — в моей комнате.

Селяне, однако, уже успели смыться — во всех смыслах. Я просидел на берегу Великой Реки весь день, бездумно кидая в воду камешки, и только к вечеру из-за излучины осторожно высунулась первая лодка. На ее носу изваянием маячил Рим-Са, и, похоже, моему виду он обрадовался куда больше, чем я — его. Впечатление мое оказалось верным — много позже старикан объяснил мне, что он вряд ли бы надолго меня пережил, случись мне тогда схлопотать шальную стрелу. Народ Реки хоть и предпочитал мирную жизнь военной, но с обманщиками, воришками и прочими преступникам обращался предельно просто. А поскольку я был ставленником Рим-Са, то моя неудача означала бы, что дедуля водил свое племя за нос. Но тогда я этого не знал и сильно удивился искренней радости старикана. Остальные селяне поглядывали на меня настороженно, но после посещения поля битвы начали относиться ко мне как к настоящему божеству, боясь смотреть в мою сторону и падая ниц при моем приближении.

Рим-Са тут же развел бурную деятельность. Пара человек на лодке уплыли за остальными, часть людей была отправлена мародерствовать, а мы со стариканом сидели на середине бывшей площади и осматривали приносимые трофеи. Селяне при звуках моего голоса дрожали мелкой дрожью и, похоже, с трудом сдерживались, чтобы не дать немедленного драпака, а Рим-Са разве что только не светился от радости. Я же разглядывал добычу — хоть и бронзовые, но вполне приличные мечи, отличные стрелы, которыми не побрезговали бы и солдаты Айла, весьма неплохие кожаные доспехи и даже какие-то подобия кольчуг. Похоже, хара-нги были куда более продвинутым в технологическом плане племенем, и это наводило на всяческие размышления.

Деревню установили на старом месте, после чего дедуля объявил праздник в честь величайшей победы Народа Реки над извечным врагом и произнес длительную торжественную речь. Я к тому времени уже неплохо понимал язык вууль-ду и суть речи уловил — оказывается, божественный (видимо, это обозначение моего нового статуса) вовсе не прохлаждался и не захребетничал, как полагали некоторые малодушные, а, в предвидении сегодняшнего дня, изо всех сил готовился к битве. (Я удивился.) Правда, божественный полагал, что народ вууль-ду ему хотя бы чуть-чуть поможет… ну, хотя бы предупредит о нападении. Не то чтобы это ему было нужно — божественный и так все предвидел (я удивился больше), но такое отношение невежественных селян божественного сильно расстроило. Божественный гневается! После этих слов старик торжественно вытянул в мою сторону руку. Видимо, это означало мой выход, но я был настолько удивлен, что ограничился злобной физиономией. Этого, впрочем, вполне хватило, чтобы все племя в полном составе попадало на землю и принялось с истошным плачем каяться. Старикан, торжественно нахмурившись, выждал длительную паузу, потом заявил: «Но божественный прощает вас!» После чего мы всем племенем три дня пировали. Правда, все яства сводились к рыбе трех способов приготовления, а роль вина играл забродивший сок какой-то прибрежной травы с горьким вкусом. Дом мой вычистили и починили еще до начала праздника, и под вечер третьего дня Рим-Са заглянул ко мне. Я не удивился: поскольку максимум, что мог выдать любой другой селянин в моем присутствии, было «бара-ка», произнесенное дрожащим голосом, то роль камердинера автоматически досталась Рим-Са. И он частенько наведывался ко мне поинтересоваться, не возжелает ли сын Великой Орлицы чего-нибудь. Но на этот раз дедуля меня удивил.